Дурная

 – Так значит не брал ничего?

– Пусти, это мне мама купила, – жалобно всхлипнул пацаненок, трепыхаясь в руках громилы, которому не магазины бы охранять от ушастых голодных детей и бабушек, а заниматься чем – то более полезным. – Вон она, пусти, – выдохнул мелкий воришка, вдруг показав на меня пальцем с грязным ногтем.

– Так ты его мать что ли? – уставился на меня налитыми глазами секьюрити. – Какого фига твой личинос болтается по магазину без присмотра? Это элитный торговый центр, а не забегаловка для нищебродов.

– Почему вы мне тычете? – задохнулась я, растерявшись в край. Не хватало еще, чтобы меня в краже обвинили и дали позорного пинка под зад. Это было бы прекрасным катарсисом сегодняшнего позорного дня. Мелкий чертенок хлюпнул носом, и у меня вдруг в груди лопнула какая – то невидимая струна. Маленький ведь совсем, лет десять. Одет в поношенное худи, спортивные штаны, которые явно не видели стирки очень давно, а еще в его глазах я увидела такую боль, что самой стало тошно.

– Если я начну тебя тыкать, знаешь что будет? – мерзко заржал охранник.

– Отпусти ребенка, – зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать гаду сумочкой. Сделала шаг вперед, даже замахнулась, но запала моего хватило только на эти нехитрые действия. Хотя выглядела я сейчас наверняка реально ненормальной: глаза выпучены, волосенки, уложенные в прическу «Тутти – фрутти» вздыбились. Скорее всего похожа я сейчас на тетку, сбежавшую из поднадзорной палаты, а не на мать притихшего мальчонки.

Мальчишка встрепенулся, схватил батончик, сунул его в свой рюкзак в виде собачки и прижался ко мне, ища защиты. Явно тоже почувствовал мою слабину."

"– Держи щенка своего на привязи, бешеная, и чтобы я вас тут больше не видел. В следующий раз сдам в полицию, там будешь оправдываться, почему ребенок без присмотра шляется.