Дурная

Да уж, раньше директора школ жили гораздо скромнее, и не имели таких выражений лица, будто весь мир пал ниц к их ногам, обутым в ботинки из дорогой кожи. – Вы понимаете, что я вынужден исключить вопросного ребенка их этого учебного заведения? Нам не нужны проблемы. Я взял Алексея только из уважения к человеку, который за него хлопотал. Ребенок неблагополучный, опекуны оказались неблагонадежными. А у нас учатся дети из высшего общества. Что скажут достойные члены общества, узнав что за одной партой с их чадами сидел байстрючонок? Вы бросаете тень на доброе…

Лешка сник в моих объятиях.

"– Никто не может говорить о моем ребенке подобных гадостей, – прорычала, борясь с искрящимся вращением в глазах. Господи, да что со мной творится? Но полтора месяца совместной жизни с предателем, дали мне гораздо больше, чем даже я предполагала. – Камня на камне не оставлю от вашей богадельни. Мой мальчик на голову выше вас. А члены пусть гордятся, что Лешка сел за одну парту с их отпрысками.

Я уставилась в брылястое лицо директора, хватающего воздух ртом, словно выбросившийся на сушу сом, и ощерилась в улыбке. Еще немного и я свалюсь на пол этого пафосного кабинета.

– Так, все, – перебила меня Ольга Константинолвана, поднявшись с насиженного места, – уважаемый, оставьте нас. Я должна побеседовать с госпожой Боярцевой.

– Это переходит все рамки… – взвился мордатый служитель науки. Черт, как его вообще допустили до работы с детьми? Ему бы в зоопарке носорогом работать.

– Вы не поняли. Это не просьба. Я служитель закона. И кабинет этот мне нужен не для послеобеденного чаепития, – улыбочка Горгоны, заигравшая на ее лице, немного остудила мою ярость. Точнее, настроение мое снова развернуло в сторону плаксивого дебилизма. – Своим неповиновением вы препятствуете моей работе? Я имею право открыть против вас сначала административное дело, а потом…

– Совсем обнаглели, я буду жаловаться.

Есть такие моменты, когда ты чувствуешь себя песчинкой в пустынной буре. Тебя вертит неодолимая сила, отбирает возможность сопротивляться. Крутит в завихрениях, и ты уже не осознаешь, где небо, где земля, и вообще, существует ли в реальности этот мир.