Дурная

Будешь грубить, хрен тебе, а не премия, – рыкнул я вполсилы, но старушку словно сдуло ветром в сторону ее «стакана»"

"– Нетути у нас лифту больше. Ага. Оторвалси. Тоисть, сначала сгорел, а потом оторвалси. Или наоборот. Черть его знаить. А, Капиталина то Пална сказала, сначал его Драхмапутра подожгла, а уж потом оторвалси, когда его Диаволенок потушить хотел. Токмо он зачем-то туды бросил гнетушитель. А тот рванул, все к чертям растарабанил, ажно решетки выгнулися. Ну те, которые вы, Барин, за бешеные мульены купили, – радостно прокаркала старая поганка, высунув нос из своего укрытия.

– Боже, пошли скорее. Макар, умоляю. Бедный Лешка, он, наверное, умирает от страха, – чуть не плача пролепетала Даная. Я контужено поплелся за ней.

– Не умрет. Я сам его убью, – пообещал я, скорее для своего успокоения.

Дорогая редакция. Тьфу, черт, не так. Уважаемые граждане храните деньги в сберегательной кассе, никогда не покупайте квартиру на двадцать четвертом этаже построенных по приказу советских диктаторов, высоток.

– Мы на каком этаже? – прокряхтел я, словно столетний старик, вдруг осознав, что мы с Ламой сидим на ступеньках, привалившись друг к другу спина к спине.

– Восемнадцатый, – уныло просипела моя супруга. – Еще шесть. Макар, ты иди к сыну Его выручать нужно. А я… Лешка лучшее, что в наших жизнях есть. Спаси мальчика.

– Ну да, брось меня… Уходи. Оооо, – попытался я изобразить раненого бойца, но получилось что-то среднее между умирающим лосем и кашляющим скунсом.

– Я больше не могу, – всхлипнуло это курчавое недоразумение. – И туфли, у них гвоздик вылез и мне колет пятку. А еще, у меня, кажется, резинка на трусах лопнула.

– Я куплю тебе сто тысяч новых туфель, и миллион трусов с нормальной резинкой, если мы будем сейчас командой.