Друг сына

 – Я понимаю, молодой мужик, да еще и спас тебя, бестолковую, но могла бы хоть ради приличия отзвониться сама, если уж трубки отрубаешь…

– Вер… Я тут… – вздыхаю, силясь придумать удобоваримый вариант того, что именно “я тут”, но голова спросонья не варит, потому только вздыхаю, – ну ты понимаешь же…

– Говорю же, понимаю, – ворчит Верка, – учитывая, с каким лицом тебя твой герой-спасатель утаскивал…

– Что, все настолько очевидно? – уныло интересуюсь я, снова не удержав тяжкого вздоха.

– А то! Леванский, уж на что кремень мужик, и то бровь поднял в удивлении.

– Черт…

Какими глазами буду на Алину смотреть теперь? Стыдно… Мало того, что мужа ее под пули подставила, пусть невольно, не предполагая даже его участие в разборке! Так еще и он пронаблюдал, как меня, словно мешок картошки, или добычу, взятую в бою, утаскивает парень, настолько моложе, что это даже неприлично.

– Да ладно, не парься, – Верка, как всегда, чутко уловив мой напряг и стыд, лениво смеется, – всем по барабану, поверь.

– Прости, – каюсь я, – как ты сама? Кто это вообще был? И что им надо от тебя?

– О-о-о-о… – тянет Верка, – это разговор не телефонный… Но, если вкратце, помнишь, я говорила, что мой идиотик вперся в проект, который не потянул? Денег занял у серьезных людей под бизнес?

– Да…

– Ну вот…

– А ты-то тут причем?

– А я при всем, Мир, при всем… Как оказалось.

Голос Верки приобретает нехарактерную ей грустинку, и я напрягаюсь снова.

– Вера… А что будет теперь? Леванский же помог?

– Ну…

– Вера!

– Говорю, телефонный разговор!

– Когда увидимся?

– А это у меня к тебе вопрос: когда тебя твой малолетка отпустит.

– Вот ты пошлячка!

– Ага… Мне теперь только и остается, что пошлить…

Мне не нравится минорное настроение подруги. Учитывая, что мы с ней вчера спаслись от очень серьезных неприятностей, такой настрой кажется странным.

И пугающим.

Я встаю с разворошенной кровати, тянусь к одежде, пытаясь определить радиус поражения, по которому раскиданы мои вещи.

Широкий, черт…

Трусики навсегда потеряны в пространстве холостятской берлоги Матвея, не иначе, принесены в жертву местному богу похоти, сто процентов прописавшемуся в этой квартире.

Лифчик… А вон он, за креслом! И как туда попал?

Кряхтя, вожусь, достаю.

– Вера, я сейчас приеду.

– Ну… Сейчас может и не надо, – тянет она, – я чего-то не в форме, если честно. У меня, в отличие от некоторых, целительного секса не было вчера.