Друг сына

Тут и днем-то дико страшно и мрачно, представляю, что по вечерам происходит…

Иду по гравийке, радуясь, что на ногах – внедорожные кроссы. По крайней мере, удобно будет, если что… Убегать.

Сбоку у самого строения номер пять – неприметная дверь, спрятавшаяся в огромных воротах, запертых на навесной мощный замок.

Пару секунд пристально изучаю ее, набираясь смелости.

Матвей орал по телефону, запрещая мне ходить. Я, выведенная до предела его непререкаемым властным тоном и полным нежеланием слушать доводы, почему мне обязательно надо там быть, в итоге, просто бросила трубку, а затем и вовсе отрубила звук телефона.

И остаток пути ехала злая до невозможности. Зато хоть трясти перестало.

Только теперь опять начинается, уже в непосредственной близости от огромного пугающего здания. Когда доходит, наконец, насколько тут никого. Ни души.

И мой крик не услышат… Трясущимися пальцами извлекаю телефон, смотрю на деления сети, стараясь не обращать внимания на количество пропущенных и голосовых.

Сеть еле ловит.

Запускаю специальную записывающую программу, радуясь своей предусмотрительности. В моей работе иногда крайне полезно бывает иметь под рукой диктофон, учитывая дикий процент неадекватов.

Даже ко мне, уж на что не беру с улицы людей, и то, бывает, залетают… То им цвет не такой, то хотели овал вместо сглаженного квадрата. На таких у нас, людей, давно уже работающих в сфере услуг, глаз наметанный, потому качественная запись, вовремя сунутая скандальной клиентке под нос, очень даже выручает.

Надеюсь, и тут выручит.

А если нет, то, по крайней мере, полиция будет знать, кого искать. Запись-то сразу в облако пересылается, прямо в процессе…

На мгновение становится до жути обидно, что так глупо все, так бездарно…

И почему-то вспоминается Матвей, его слова, злые и командные. И мои ответы, нервные и истеричные. Если я сегодня не выйду из этого ангара, то это будут последние слова, которые он услышал от меня.

Черт…

Хорошо, что Димасику не позвонила!

Плохо, что хотя бы сообщение не наговорила, не сказала ему лишний раз, как люблю! Дура, какая беспросветная дура!

– Ну и долго ты тут мять булки будешь?

Грубый мужской голос поражает в самое сердце, я подпрыгиваю на месте и судорожно сжимаю телефон в вспотевшей ладони.

Дверь передо мной открывается, и в проеме появляется сам обладатель голоса, так напугавшего меня, невысокий, но очень широкоплечий мужик.