Друг сына

– Ты понимаешь, что когда мы разойдемся, Димке придется что-то решать с работой?

– Это еще почему?

Он реально не понимает?

– Потому что вы не сможете вместе работать, – терпеливо поясняю я, – а, учитывая, что ты – один из учредителей компании, а Димка – наемный работник, то все понятно же…

– Нет, я не о том, – отмахивается Матвей от моих слов, – почему мы должны разойтись?

Я так удивляюсь, что даже не сразу понимаю, что отвечать. Это же очевидно!

– Матвей… Ты в самом деле не понимаешь?

– Нет! – он хмурится все сильнее, шагает ко мне, руки из карманов вынимает…

О, нет!

Нельзя ему подходить, нельзя!

Я же сорвусь…

Но и уходить от контакта нельзя.

Матвей – хищник, ему нравится догонять… Только распалится сильнее, забудет про разговор наш. И меня заставит забыть. На время. После – будет больнее. А я не люблю боль, я не мазохистка, как бы со стороны мое глупое поведение ни выглядело…

Потому сдерживаю себя, изо всех сил сжимаю пружину внутри.

Надо все же разрубать этот узел. Пусть и с кровью. Бегать, прятаться – не вариант, уже пройденный этап, не принесший нужного результата.

– Матвей, – у меня получается очередной взрослый вздох, и Матвей злится. Он терпеть не может, когда я включаю “опытную тетку”, как он это называет. – Ты же не думаешь, что мы с тобой… Что это долго продлится?

– Думаю, – рубит он, подходя еще ближе и упирая здоровенные ручищи по обе стороны от моих бедер в подоконник.

Меня тут же накрывает его терпким, вкусным ароматом, и все внутри дрожит. Боже, помоги мне…"

"– Это – детская позиция, Матвей, – говорю я, и голос не дрожит. Я – молодец… – в реальности все будет по-другому. Мы еще какое-то время… поиграем с тобой. С обоюдным удовольствием. А потом разойдемся. Не спорь, Матвей! Разойдемся. Мы слишком разные, понимаешь? И у нас тут не сказка про золушку, а реальность. И в этой реальности я – тридцативосьмилетняя женщина, с обычной устоявшейся жизнью, работой, позволяющей жить без проблем, взрослым сыном, о будущем которого всегда были и будут мои мысли и мои усилия будут направлены только на это.

Мне не нужны всплески эмоций, мне не требуется ничего менять. И я не собираюсь этого делать, Матвей. А ты… Дай мне договорить! – я специально повышаю голос, добавляя в него учительские стервозные ноты, смотрю прямо в темные острые глаза.