Друг сына

Я поднялась со скамейки, оказавшись по плечо парню, и отрывисто спросила:

– Что с Димой?

– Эм-м-м… – он, судя по всему, не ожидавший от меня такой активности, удивленно поднял бровь, – а что с ним будет? Он просил передать кое-что его маме… Она куда ушла? Говорила что-то?

Ох…

Облегчение, накатившее по мере осознания слов парня, было невероятным. Все в порядке, боже… Все в порядке! Просто знакомый… Видно, Димасик нашел таки кого-то, кто сможет “решить вопрос”.

От резкого прихода чуть подломились колени, и я пошатнулась, но мой собеседник среагировал мгновенно, легко подхватив меня за талию.

– Эй, ты чего? – встревоженно спросил он, – тебе плохо, что ли?

Его горячие ладони на талии ощущались странно правильно. И надежно. Чересчур.

Я попыталась высвободиться, потому что слабость прошла, и ноги уже держали вполне уверенно, но он словно не заметил моих попыток.

Наоборот, большие пальцы легко, будто даже не намекая ни на что, прошлись вверх и вниз по талии.

Черт… Давно меня никто не обнимал вот так, с намерением, четким, вполне однозначным! И это было волнующе.

И я бы даже, в другой реальности, задумалась…

Но не судьба.

Я снова задрала подбородок, встречаясь с серьезным и уже чуть хмурым взглядом парня.

– Ты его девушка, что ли? – сухо спросил он. Но рук так и не убрал. Интересно, то есть предположение, что я могу быть занята, могу быть девушкой его приятеля, приостановило, но не до конца? Просто до прояснения ситуации? О моральных ценностях не слышали, нет?

Горячий какой, надо же.

– Нет, – с легкой иронией, которую даже не планировала скрывать, ответила я, – я – его мама. Мирослава Андреевна Верещагина.

И не смогла отказать себе в удовольствии насладиться зрелищем.

А оно того стоило!

Парень замер, глаза его чуть расширились от неожиданной новости, от удивления.

Ну давай, мальчик, приходи в себя! И отпускай уже меня, ей-богу! А то как-то все неправильно и неловко… Да и глупо, чего уж там…

Но парень, вместо того, что отпустить, наоборот, сильнее сжал меня и подтянул ближе! Чуть ли не над землей приподнял, рассматривая лицо, словно неведомую зверюшку, пристально и неверяще.

– Эй… – вяло запротестовала я, глупо вися в его лапах нелепой тряпочкой.

– Ты же шутишь, малыш? – с надеждой спросил парень, – да? Прикалываешься надо мной?

Да что он о себе?..