Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

В 1954 году его отправили служить в дивизию дальней авиации в поселок Воздвиженка-городок Приморского края — двадцать пять километров от Ворошилова-Уссурийского (ныне Уссурийск), сто тридцать от Владивостока и сорок от китайской границы. Делать нечего, собрались мы с мамой и поехали к папе, с пересадкой в Москве. Провожал нас дедушка и строго наказывал меня никуда не отпускать, беречь чемоданы и не класть мамину сумочку на вагонную полку или на столик в купе. Потому что на крыше каждого вагона едут выпущенные по амнистии воры и специальными длинными крючками через окно цепляют сумочки и утаскивают их.

Хотя я и до этого ездил в поезде, в «Красной стреле» мне все очень понравилось. Все железнодорожники были в красивой форме с погонами, а на кабине паровоза было написано в две строчки: «Ст. машинист — техник-лейтенант тяги орденоносец Кудрявцев». Усатый проводник в белых перчатках и с медалью «За доблестный труд» подавал вкусный чай в подстаканниках с рельефным паровозом и буквами ОЖД. Вагон был воинский, и веселые офицеры — в Москву едем! — дымили папиросами «Казбек», пили из чайных стаканов коньяк «Пять звездочек» и наперебой пытались ухаживать за мамой.

Утром при подъезде к Москве из поездного радио раздалась песня «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля». Я потом ее слышал еще много-много раз, подъезжая к столице с разных сторон, но чаще всего из Ленинграда.

"Приехали мы на Ленинградский вокзал и пошли с него на соседний Северный (теперь Ярославский) компостировать воинскую плацкарту и получать комендантскую бронь. Мне ужасно нравились эти красивые слова, но еще больше понравился сам комендант — на нем была фуражка с красным верхом! А сам вокзал не понравился: он весь был заполнен сидящими и лежащими людьми в ватниках, замусоленных телогрейках и кепках-восьмиклинках с пуговкой посередине. Я по Ленинграду знал, что в них ходит шпана с Лиговки, и у нашего соседа Юрки-Трефа была такая.