Драконоборец

К тому времени они изобрели собственную смесь драконьего и человечьего языков и общались, перескакивая с одного на другой, когда не хватало слов.

– КАКОЙ же он МИЛЫЙ, – чуть не плача, пропел Небо. Он улегся на песок рядом с черепашкой и положил голову на сцепленные передние лапы. – Обожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аю. Ласточка! Гляди, какая крохотная головка. Какие крохотные лапки! Вселенная ещё не знала малютки милее.

– Главное, чтобы тебя улитки не слышали, – поддразнила дракончика Ласточка, – а то, смотри, приревнуют.

На пляже они задержались на несколько дней. Небо хотел убедиться, что черепашонок в целости и сохранности доберётся до океана, где проживёт счастливую жизнь. Ласточка же решила пожалеть его и не стала говорить, что морские драконы наверняка питаются морскими черепахами. Хотя кто знает, может, именно этот черепашонок им никогда не попадётся.

Часто в небе над ними проносились синие и зеленые драконы. Дважды Ласточка видела, как они пикируют в воды океана и выныривают, унося в когтях акул. После этого она решила держаться поближе к деревьям.

Ориентироваться в дельте реки и топях было трудновато, к тому же в трясине наверняка прятались земляные драконы, и Ласточка решила, что пора возвращаться к горам. Однако в голову Небу пришла замечательная мысль.

– Садись НА МЕНЯ! Я ПЕРЕЛЕЧУ через болота!

Ласточка с недоверием присмотрелась к нему. Они забрели в мангровую[2] рощу, и опасные непрозрачные воды в ней не давали покоя, поэтому Ласточка с Небом взгромоздились на деревья посидеть и подумать.

– Было бы, конечно, круто, – ответила Ласточка, – но ты вроде ещё маловат."

"Из вежливости она не стала говорить, мол, ты и летаешь-то отвратительно. Задора Небу было не занимать, однако он постоянно сбивался с пути, засматриваясь на чаек и забывая работать крыльями, из-за чего штопором падал на землю.

– Залезай! – с надеждой в голосе позвал Небо. – Попробуем!

Он подобрался ближе, и дрожащая ветка под ним нагнулась ещё сильнее.

– Ну … ладно, – сдалась Ласточка. Можно сказать, она ждала этого с тех пор, как Небо впервые спрыгнул с валуна и не рухнул вниз, а взмыл.