Драконоборец

Сердито посмотрела на украденное золото и грозно – на Розу, спиной прижавшуюся к стене замка.

– Она нас убьет, – выдохнул Глыба. У него за спиной висело на перевязи копье, но пока до него дотянешься, дракон уже пронзит тебя в сердце жалом.

– Вереск, – прошептала Роза. – Рядом с тобой – мешок, в нем – меч.

– Не смей! – Глыба и рад был бы остановить брата, но не смел шевельнуться. – Не выходи против неё.

– Верно, дельная мысль, – пробормотал Вереск. – Разве что для этого поздновато, болван. Может, ты и не заметил, но мы как бы крадём у неё сокровище.

Сокровище? У неё?! Глыба только сейчас приметил на голове драконихи унизанный алмазами ониксовый обруч. Так это сама королева.

Итак, бежать не выйдет. Одна дорога – смерть. Глыбе сравнялось всего лишь двадцать лет, а он рассчитывал пожить еще хотя бы чуток, прежде чем его всё же убьет дракон. «И зачем я дал Вереску подговорить нас на это дело?»

Внезапно братец дернулся к ближайшему мешку. Дракониха яростно заверещала и ударила хвостом, но Глыба успел нырнуть и откатиться в сторону.

Глыба вскочил на ноги и, сняв копьё со спины, во весь опор понёсся на королеву. На ходу он пытался вспомнить, что там дозорные в школе говорили о слабых местах у драконов, но в голове всплыла только фраза: «Их вообще нет».

Хвост драконихи выстрелил с быстротой молнии.

– Глыба! – закричала Роза, кидаясь вперёд. Подхватив один из мешков, она раскрутила его и метнула драконихе в голову.

Тяжёлая сумка с громким треском врезалась королеве в череп. Пустынная дракониха покачнулась, тряхнула башкой и с рёвом бросилась на Розу.

– Нет! – заорал Глыба, поднимаясь и хватая копьё, но его ноги тонули в песке … Медленно, как же медленно.

"Из пасти королевы вырвалась струя пламени, от взмаха ее крыльев в лицо Глыбе полетел песок, и он вслепую побрел вперёд. «Только не Роза, только не она».

Где-то слева закричал от гнева Вереск. Снова зазвенела сталь о чешую, и Глыба, ориентируясь на звук, ударил копьём куда-то вверх, в размытое крылатое пятно. Он попал, вонзил оружие, которое у него тут же вырвало из рук.

Дракониха взревела, и на сей раз в её голосе вперемешку с яростью слышалась боль.