Драконоборец

Ласточка забралась внутрь; ящик был заполнен лишь наполовину, так что места хватило и ей самой, и сумке с ядом. Было жутко неудобно, и не хотелось даже знать, что за предметы впиваются ей в бока в темноте, но немного потерпеть Ласточка была согласна.

Она оставила в ящике сумку и провела весь день, развлекая Небо. Его тревожило всё в её плане, и особенно он боялся, как бы чего плохого не случилось с ней самой. Ночью они спали по очереди, прислушиваясь, не возвращается ли дозор генерала.

Именно Ласточка дежурила у окна, когда на севере показался отряд Самума.

"Вскоре пришел слуга с кухни с чашей коричного молока. Он оставил напиток на столике, в котором пряталась Ласточка, а стоило ему уйти, как она выбралась из ящика и вытащила сумку с ядом. Чаша доставала ей почти до макушки, но, привстав на цыпочки, Ласточка сумела забросить в напиток первый шарик.

Бульк.

«Растворяйся, растворяйся», – молилась про себя Ласточка, встряхивая чашу.

Тогда Ласточка забросила в чашу еще шарик. Бульк. Трясём, трясём. Один за другим в чаше исчезли еще семь шариков яда. Не изменится ли вкус молока? Не станет ли напоминать мел? Оставалось молиться, что генерал ничего не заметит, пока не осушит чашу.

– Вроде идёт, – испуганно прошептал Небо.

Ласточка схватила сумку, встряхнула чашу напоследок и нырнула в трещину. Забилась в дальний угол ящика, позади мелочёвки, песка и всяких странностей, собранных Самумом.

В комнате раздались громкие шаги.

– АУ, ПЛЕННИЧЕК, – прогремел Самум. – ХОРОШИЕ НОВОСТИ! Сегодня возвращается Огонь! А-ХА-ХА, ну, разве не здорово? Жду не дождусь, когда она увидит тебя. Потом она отнесёт тебя в башню к прочим диковинам, и комната наконец останется в полном моём распоряжении!

– Не такой уж я и диковинный, – жалобно проговорил Небо. – Обычный дракон, как ты или любой из твоих солдат. Может, отпустишь меня?

– Глупости, – усмехнулся Самум.

Ласточка живо вообразила унылую мину на морде Неба. Ей и прежде было не жаль убивать Самума, а теперь у неё и вовсе не осталось угрызений совести. Этот дракон был самый подлый.

– А, славно! – Самум протопал к столику и взял чашу. – То, что нужно.