Драконоборец

Потом остановилась у дома близ того, на стене которого пряталась Ласточка, и несколько раз принюхалась. Озадаченно повертела головой по сторонам.

«Ты не чувствуешь человека, – взмолилась трём лунам Ласточка. – Прошу, только не унюхай меня».

– Гхм, – пропыхтела дракониха. Распахнула дверь и вошла в дом.

– Что-то ты поздно! – сказали ей изнутри. – Почему так долго?

– Волокита бумажная, – проворчала дракониха. – Как же надоело. Ну, хотя бы съедим  … – Этого слова Ласточка не знала.

Махнув крылом в сторону темной улицы, она захлопнула дверь.

– Темновато было, – вскинулся второй дракон; его голос теперь звучал приглушённо.

Ласточке захотелось сломать что-нибудь. Столько трудов, а след оказался ложным. Это была не кровь Неба, она даже дракону-то не принадлежала. Ее пролило нечто, чем эти двое сейчас собирались полакомиться.

Она уже хотела соскочить на землю, когда второй дракон вдруг спросил:

– А что с тем мелким? Он заплатил за упущенных зверей?

Ласточка замерла. Из-за закрытой двери расслышать разговор было труднее, к тому же вряд ли она всё понимала верно – Небо же говорил на ломаном драконьем.

– Нет. – Дракониха некоторое время что-то бурчала, а потом снова повысила голос: –  …хотя, знаешь, странно вышло. Мне предложили его выкупить.

Ласточка впилась пальцами в угол дома и, ступая по краю подоконника, как можно ближе подобралась к окну.

– …покрыть расходы? – спрашивал второй дракон.

– С лихвой. Хотя на кой он им? Тощий и странный смутьян.

Второй дракон ответил нечто, чего Ласточка не поняла, но это слово было созвучно слову «странный».

– О-о-о, может быть, – согласилась дракониха. Некоторое время царила тишина, нарушаемая только звоном кухонной утвари. – Но если так, то мне его даже жаль, – добавила она наконец.

«Что? – в отчаянии подумала Ласточка. – Да где же он? Что стало с Небом?»

– Может, (непонятно) отпустит его? – предположил второй.

– Узнаем, когда они завтра улетят во дворец, – ответила дракониха. То есть сказала она не «дворец», а нечто созвучное. – Он будет с ними, либо нет.

– Когда они улетят, я вздохну с облегчением! – признался второй чуть громче и живее.