Драконоборец

Наверху, сотрясая решётку, прохаживались туда-сюда драконы. Спустя долгое время после того, как Листик очнулся, пришёл один дракон и сбросил пленникам еды, но пытаться отхватить себе долю в безумной толчее было не менее опасно, чем биться с драконом, так что Листик предпочёл остаться у стены и переждать.

Прошло еще немало времени, и люк снова открылся. Вниз слетел мандариновый дракон. В лапах он принес блеющего барана и ещё одного оленя. Бросив их в общую кучу зверей, он улетел.

– Как вас поймали? – спросил Листик у Кардинала.

– Много кто мотается по миру, лишившись деревни. Да и драконы летают гораздо дальше от дворца, не только до вашей деревушки. Я тут встретил одного малого, который жил в деревне далеко отсюда, у побережья. Ну и конечно, не обходится без болванов, которые пытались украсть сокровище.

Рябинка с Клюковкой виновато переглянулись.

– Ну-ну, я так и думал, – усмехнулся Кардинал. Он кивнул на приятеля, спавшего на спине коровы.

– Я не за сокровищем пришёл, – яростно возразил Листик. – Хочу убить дракона.

Кардинал расхохотался:

– Это ещё глупее, но если тебя выгонят на арену, то, думаю, получишь свой шанс. Забавно будет поглядеть.

«Шанс». Попытка. Вот что было нужно Листику.

– Если я выйду победителем, – спросил он, – нас отпустят?

Кардинал прищурился, глядя на него.

– Нет. Тебя съедят. Они же дра-ко-ны, – по слогам произнес он. – С ними не договоришься, не сторгуешься. Это просто огромные, тупые и голодные чудища.

Когда-то и Листик думал так же, но теперь у него в голове «тупые чудища» с трудом вязались с играми на арене, утончёнными замками, тщательно прорисованными картами и подготовкой пира.

Зато он легко поверил в то, что драконы ни за что их не отпустят. Они сбросили пленников в яму вместе с другой добычей.

Однако погибать, не прихватив с собой дракона, Листик не собирался.

«И правильно, – весело сказала воображаемая Ласточка. – За меня надо ОТОМСТИТЬ! ЖЕСТОКО отомстить!»

«Как? – спросил её Листик. – Где у них слабое место?»

«Их тупые морды?» – предположила сестренка. В его воображении она порой говорила как семилетка, которую он запомнил.

«А ведь смысл в этом есть, – подумал Листик.