Драгун, на Кавказ!

К этому же количеству добавлялись ещё и маркитанские повозки, артельные и повозки с личными вещами офицеров полка.

Даже количество шанцевого инструмента строго регламентировалось. На каждый драгунский эскадрон полагалось иметь котлов медных, лужёных, с крышками – 16. Сенокосных кос – 16. Топоров – 15. Лопат – 8. Кирок и мотыг – по 4. Больше этого иметь было можно, а вот меньше уже никак. И попробуй ты что-нибудь из этого утрать. Эскадронные унтера даже и без господ офицеров тебя вместе с потрохами за это съедят! А уж если познает главный полковой каптенармус – быть беде!

Тимофей с хэканьем ударил киркой в твёрдый, промёрзший грунт, отколол хороший кусок и подгрёб его ближе к ногам, опять размахнулся и снова ударил.

– Теперь ты отгребай, – кивнул он стоявшему с лопатой Ивану и вытер выступивший на лбу пот.

Вот уже который час его взвод колупался в четырёх сотнях шагов от крепостной стены на своём участке осадной линии. Изредка, показывая, что они службу блюдут, с ближайшей башни бухало орудие и раздавались ружейные выстрелы.

Русские пушки били гораздо чаще и точнее. Выставленные в небольшие трёхорудийные батареи и прикрытые со всех сторон корзинами с камнями и мешками с землёй, они сбивали брёвна палисада на валу и крушили зубцы на большой стене. Однако серьёзные повреждения для крепости их ядра ввиду малого калибра всё же причинить не могли.

Середина декабря была временем ненастным, со снегопадами, сильными, порывистыми ветрами и густыми туманами.

Вот уже три недели русские войска осаждали одну из самых грозных крепостей Кавказа. Князь Цицианов вёл активную переписку с Джавад-ханом о её сдаче, предлагая великую милость и обещая большую награду. Но тот был неумолим, рассчитывая на крепость стен и на силу духа своих воинов. Больше же всего он надеялся на поддержку из Персии и на усталость русских войск.

– Опять, говорят, порцион сегодня сократили, – проворчал Герасим, поправляя поверх вала набитый землёй мешок. – Совсем скоро, похоже, и вовсе даже на сухари перейдём.

– Мы-то ладно, лошадей жалко, – вздохнул Ваня и откинул вывернутый Гончаровым большой ком в сторону. – Им-то ведь никак не объяснить, почему сена третий день не задают.