Дорога особого значения

— Что делать, что делать… — в задумчивости повторил Лыков и вдруг задорно сказал: — А вот что! Возникла, понимаешь, у меня одна идейка.

— Ты это о чем? — спросил Карагашев.

— О чем? — потер лоб Афанасий: он все еще обдумывал осенившую его идею. — А вот о чем… Сейчас мы с тобой раскрываем преступление, не так ли? Ну, не само преступление, а подготовку к нему, хотя какая, в общем, разница?

— И что? — спросил следователь.

— А что нам говорит наука криминалистика? А она нам говорит, что каждое преступление — это цепь из многих звеньев.

— Будем искать слабое звено в цепи? — спросил Карагашев.

— Именно так! Тем более — оно отчетливо просматривается. И это звено…

— Заключенный Осипов, — продолжил мысль Афанасия следователь.

— Вот именно! К нему-то нам и нужно приступить!

— Арестовать?

— Э, нет! — покрутил головой Лыков. — У тебя на уме одни аресты.

* * *— Ну, и что у нас нового и неожиданного? — спросил Раздабаров у Лыкова, когда того привели обратно в барак.

— А вот ты послушай… — ответил Афанасий.

И он рассказал Раздабарову о своем разговоре с Карагашевым.

— Значит, Белов Василий Васильевич, эвакуированный инженер-путеец, одинокий, непьющий и вообще — личность, не вызывающая никаких сомнений и опасений… — в раздумье произнес Игнат, выслушав рассказ Лыкова.

Раздабаров умолк и оглянулся по сторонам — не подслушивает ли кто-нибудь их разговор. Поблизости никого не было, и Раздабаров продолжил:

— Эвакуированный… Значит, прибыл откуда-то со стороны. Оттуда, где сейчас фронт. А отсюда осторожный вывод: что стоило немцам под видом эвакуированного заслать в Мариинск своего шпиона? А почему бы и нет? Очень удобно и безопасно.

— Может, и логично, — пожал плечами Лыков. — Да вот только при чем тут Сальников?

— Ну, а что мы знаем о Сальникове? — ответил на это Игнат.