Дорога особого значения

А я в этом плане вроде как нормальный. Так что же, идем к Подкове?

— Пойти-то, конечно, можно, — в раздумье проговорил Игнат. — Да вот только… Ведь ты подумай — этим самым мы себя разоблачим! Откуда, спросит Подкова, у вас такие сведения? С чего вы взяли, что за воротами лагеря всех нас будет ждать не воля, а фашисты? Это откуда же вы взялись такие информированные и умные? Ох, разоблачим мы себя. Как пить дать, разоблачим!

— Ну, и пусть разоблачим, — спокойно ответил Лыков. — И что с того?"

"— Как это так что с того? — возразил Раздабаров.

— Чтобы мы действовали по обстоятельствам, — все так же спокойно парировал Лыков. — Вот мы и будем действовать по обстоятельствам. Разъясним Подкове, какая работенка ожидает его за воротами лагеря. Пускай он подумает… И, в свою очередь, разъяснит то своим орлам.

— То есть, по сути, мы его перетянем на свою сторону? — улыбнулся Раздабаров.

— Точнее сказать, перевербуем, — поправил приятеля Лыков.

— Угу, перевербуем… А когда эти фашистские прихвостни придут к нему за ответом, он им и выдаст…

— Ну, что он там им выдаст — это мы тоже должны с ним согласовать, — рассудительно произнес Лыков.

— Что ж, — решительно сказал Раздабаров. — Тогда идем к Подкове. Удивим болезного дедушку.

Глава 19

— Там к тебе пришли, — сказал блатной-охранник, заглянув в закуток к Подкове. — Хотят поговорить.

— Что, еще одни? — простонал Подкова.

Была уже почти середина ночи, а Подкове не давали покоя.

А блатные все шли и шли… Вот пришли еще.

— Сколько их? — В голосе Подковы слышалось вовсе даже не наигранное, а самое настоящее страдание.

— Двое, — ответил телохранитель.

— Кто такие?

— Эти… новенькие… как их — Музыкант и Угрюмый.

— Что им надо?

— Хотят поговорить.