Дорога

У них трое ребятишек, мальчик на три года старше Дашеньки и двое девчонок-близнецов, за ними смотреть надо, готовить надо на всю семью, стирать-убирать, и это все на мамашке с папашкой. А папашка там – тот еще фрукт, сроду без мамашки больше одного рабочего дня не проводил, он без нее совсем растерялся, скучает, нервничает, каждый день звонит в Москву и спрашивает, когда она вернется, он там один на хозяйстве остался, ему трудно. Мамашка, само собой, обратно в свой Дмитров рвется, она вообще старшего сына больше любит, чем Лизу, он у нее правильный, образование получил, жену хорошую взял, первого ребеночка родил через десять месяцев после свадьбы – все чин чинарем.

– А мамашка что? Неужели отказала? – не поверил Камень.

– Ну, сердце-то – не ты, в том смысле, что не камень, она ж мать все-таки, хоть и злющая, как мегера. Она вроде соглашается остаться, а потом отец Лизин позвонит, всю душу ей растребушит – и она домой начинает собираться. Тут Лиза опять в слезы и чуть ли не на колени бухается: не бросай, мол, не оставляй, как же я тут совсем одна, я не справлюсь.

– А потом что?

– Так что же? Уехала мамашка. Бросила, стало быть, Лизу. У тебя, говорит, хахаль есть, как он тебе деток заделать сумел, так пусть и растит их. А то, что ты не умеешь его заставить, так это твое личное горе, которое я с тобой разделить не могу, потому как у меня, кроме тебя, дуры набитой, и твоих сопляков, есть еще муж, а также сын и его многодетная семья, которым я тоже нужна не меньше, чем тебе, а вот хахаля при должности у них нет и помочь им, кроме меня, некому.

– А как же Лиза? Как она справляется одна?

– Плохо она справляется, – вздохнул Ворон. – Ты ж понимаешь… Пока мамашка была рядом, Лиза еще как-то старалась, у нее надежда была, что вдвоем они сумеют жизнь наладить.