Дорога

И ведь вроде не старая еще тетка, ей, по моим подсчетам, должно быть чуть за шестьдесят, почитай, молодайка совсем, а похожа на ведьму. И знаешь, что интересно? Я в один момент на Лизу глянул и понял, что она – копия своей матери. Еще чуть-чуть попьянствует – и станет точно такой же. А ведь какая красивая девка была! Жалко, ты не видел.

– Не отвлекайтесь, маэстро, – попросил Камень. – Ближе к делу."

"– Да я уж и так ближе некуда. Короче, пришло время Денису выписываться, Лиза позвонила Родиславу, тот отпросился на работе и поехал забирать ее с ребенком на машине.

Привез домой, а там мамашка, которую Родислав до того момента в глаза не видел. Мамашка им дверь открыла и прямо с ходу вывалила Родиславу все, что она о нем думает. Дескать, девку попортил, поматросил и бросил, двоих детей ей заделал, жениться не женился, и о чем он только думал, и теперь Лиза остается одна с детьми, один из которых не ходит, и все в таком духе. В общем, она все правильно говорила, справедливо, придраться не к чему, каждое слово – правда, но таким тоном и в таких выражениях, что полный караул. Родислав-то к другому обращению приучен, когда Лиза и сама с ним так разговаривала, он поворачивался и уходил или трубку бросал, если по телефону, а тут-то трубку не бросишь и дверью не хлопнешь, пришлось стоять и выслушивать упреки. Стоял он, как обоссанный, смотреть жалко. Опять его замутило, затошнило, побледнел весь и в ванную побежал.

– С ним вроде бы давно такого не было, – заметил Камень.

– В том-то и дело, – подтвердил Ворон.

 – Люба же с ним носится как с писаной торбой, только что в задницу не дует, Родинька то, Родинька это, Родинька, не надо, я сама, на службе он высокую должность занимает, его там уважают и разговаривают вежливо, начальство его любит и особо не ругает, да в общем-то и не за что, работник он толковый и старательный, вот он навык-то выслушивать хамство и грубость и утратил напрочь. А тут как накатило… Ужас!

– Да ладно тебе причитать, – отмахнулся Камень. – Ну, пусть у Лизы мамашка противная, зато она будет с ней жить и с детьми помогать.

Разве плохо? Радоваться надо, а ты: ужас! ужас!

– Много ты понимаешь в чужих мамашках-то, – презрительно фыркнул Ворон. – Она там, в Дмитрове своем, оставила мужа и семью старшего сына, которому помогает. Сын с женой в Москве работают, каждый день ездят туда и обратно, а это, между прочим, не ближний свет, еще семи утра нет, а они уже из дома выходят, чтобы к девяти на службу поспеть.