Дорога

– Ты что? – испуганно заверещал Ворон. – Как у тебя язык твой поганый поворачивается такое говорить? Как это – ты никому не нужен? А я? А мне? Да я без тебя пропаду. Сколько я себя помню, ты всегда был рядом, мы с тобой разговариваем, и вообще мы живем душа в душу. Что на тебя вдруг накатило?

– Меня никто не любит, – удрученно констатировал Камень.

– Я тебя люблю. И Ветер тебя тоже очень любит. Ты только вспомни, как он старается принести тебе сухое тепло! Он же себя не жалеет, вон в последний раз все бока ободрал о ветки, но верхом не полетел, тепло для тебя берег.

– Вы просто меня жалеете, – упрямился Камень. – А мне не нужна любовь из жалости, я не хочу никому быть обузой.

– Да какая же ты обуза?! – Ворон уже почти кричал. – Ты мой друг! Мой самый близкий и единственный друг! Если бы тебя не было, кому бы я все истории рассказывал? С кем вместе сериалы смотрел бы? Одному-то скучно и вообще кайфа никакого.

– Ты бы белочке рассказывал.

– Еще чего выдумал! Да разве белочке интересно рассказывать? Нет, я ничего не хочу сказать, она девка хорошая, добрая, всех жалеет, всем помогает, всех лечит, но у нее же мозгов – как у комара. Разве она может так слушать, как ты? Разве у нее есть такая глубина мышления и такие обширные знания, как у тебя? С тобой же обсудить что-то – одно удовольствие, я у тебя все время учусь, ума-разума набираюсь, а с белочки мне какой толк? Нет, Камешек, миленький, ты это брось, и не говори мне больше ничего подобного, я даже слушать не стану.

– Естественно. Ты даже слушать меня не хочешь. – Камень с удовольствием прицепился к неосторожно брошенному слову, чтобы продолжать развивать свою жалостливую балладу. – Меня никто слушать не хочет, и я никому не нужен, и меня никто не любит. Я всем в тягость.

Ворон помолчал немного, склонив голову набок, и вдруг встрепенулся.

– Я понял. У тебя депрессия. Банальная депрессия. Ничего, это мы поправим, я знаю, как с этим бороться. Надо найти то, что доставляет тебе удовольствие, и этим заниматься. Хочешь, я полечу посмотрю, что там у Любы с Родиславом? Я быстро, ты и оглянуться не успеешь. Хочешь?

– Не хочу, – сварливо буркнул Камень.

– Что, совсем не хочешь? Совсем-совсем? – не поверил Ворон.

– Совсем не хочу. Я не хочу жить чужой жизнью, я не хочу смотреть на нее из вечности.