Дом у воды

 — Придет участковый, попросит паспорт…

— А у тебя там что написано?

— Да уж точно, что не твоя жена, — отрезала Света, лихорадочно соображая, какой именно паспорт стоит предъявить, когда понадобится. Гражданки ЕС? Или России? Что сейчас безопасней?

— Никто ничего не попросит, — рыкнул Гаранин. — Поэтому и сказал так. Перестань забивать себе голову ерундой и держись нашей легенды.

— Я не понимаю зачем? — оторопела она.

«Хороший вопрос, — мысленно усмехнулся Арсений. — Я сам бы хотел это узнать!»

А вслух, чтобы сменить тему, поинтересовался:

— С какой же скоростью ехал твой муж, что не вписался в поворот?

— С большой, — поджала губы она.

 — Он шел первым и не собирался никого пропускать.

— Стритрейсер, что ли? — уточнил Гаранин.

— Ага, — кивнула Света, вспомнив улицы Монако и ревущие болиды. — Он самый.

Она снова оказалась там и из окна комментаторской трибуны следила, как Люсьен вырывается вперед и несется навстречу к своей гибели. И в который раз задалась вопросом, если бы он сбавил

скорость, удалось бы предотвратить трагедию?

Света сама удивилась, что сдержалась, не расплакалась, не закричала от бессилия и вселенского горя.

Она лишь повернулась к Гаранину и, преданно глядя в глаза, проворковала:

— Расскажи лучше о своей жене.

— Это еще зачем? — удивился Арсений, уставившись на нее, будто она сморозила редкую чушь.

— Ну должна же я соответствовать. Так сказать, вписаться в образ, — хмыкнула Света.

— Только попробуй, — рыкнул он, — придушу голыми руками.

Глава 5

Всю ночь Гаранин не сомкнул глаз. Все пыхтел, отвернувшись от Светы. Но по его напряженной спине она сразу догадалась, что ему не до сна. И на долю секунды почувствовала сожаление, что он лежит отдельно, а не обнимает ее, не шепчет в ухо дурацкое «маленькая». По большому счету Гаранин раздражал, да и секс без душевной близости сразу превращался в акробатические этюды. Но Свете хотелось тепла — спасительного и мимолетного — именно от Джина, и провались все пропадом! Страдай сейчас от бессонницы Люсьен, она бы прижалась сзади и, вдыхая запах любимого, постаралась растормошить.

А там бы уже и до любви дело дошло. Но Света не посмела навязываться почти незнакомому человеку, тем более такому сумасбродному, как Арсений Гаранин. Она, повернувшись лицом к стене, печально положила ладошку под щеку и через несколько минут очутилась в царстве Морфея. Гаранин потянулся к ней через пару минут, но, услышав ровное дыхание, будить не стал.