Дом у воды

Когда же с тостами начали подниматься другие гости, Таисья выскользнула из-за стола, надеясь, что никто не заметил. Оглянулась напоследок и поймала недовольный взгляд прищуренных глаз. Разве от отца что-нибудь укроется? Она отмахнулась нетерпеливо и, выйдя на берег, села на перевернутую лодку. Пахомов, разрываемый чувством долга и отцовским инстинктом, раздумывал, идти ли следом. Ясное дело, что не просто так Тайка напросилась в эту поездку.

— Мне, папа, развеяться нужно, — заявила хитрюга и посмотрела умоляющими глазами, полными слез.

Витька тогда даже растерялся.

«Не пущать! — взревел внутренний голос. — Ага, не пустишь их, как же! — хмыкнул он про себя, памятуя, как месяцем раньше Мишель отказался возвращаться в военное училище и с новомодной рок- группой укатил на гастроли. — Певун наш, — усмехнулся мысленно Виктор Николаевич. — Но кто я такой, чтобы учить других! Сами вон наворотили, мама не горюй! Кончилась вендетта, наступил мир, а вслед за ним и любовь пришла, — вздохнул Пахомов, украдкой посматривая на небо.

 — Ты все видишь, Герт. Может, твоими стараниями и соединились эти двое», — мысленно пробурчал он, не заметив за своими думками и смехом гостей, как еще один человек украдкой покинул торжество.

Сева прошел якобы в сортир, а оттуда зарулил на берег. Невзначай присел рядом с Таисьей.

— Ты почему ушла? — бросил отрывисто, лишь бы завязать разговор.

— Ждала, когда ты придешь, — заявила она упрямо и пристально уставилась на Севу.

— Что? — не понял он. — А как же Мишель?

— Мы расстались.

Он хочет петь, собирать стадионы и стать всемирно известным вокалистом. Мне, как его невесте, полагалось быть рядом. Курить марихуану и восхвалять любимого гения. Я отказалась. Будем считать, что победила музыка, — пожала плечами Таисья.

Сева покосился тоненькую фигурку, рыжие волосы, подстриженные в каре, невольно перевел взгляд на высокую грудь, вздымавшуюся от переполнявшего хозяйку волнения, и просипел чуть слышно:

— Ты сильно переживаешь?

— Я? — с Пахомовской усмешкой переспросила она.

 — Я люблю другого.

— Давно? — обронил он, стараясь не смотреть на грудь, обтянутую голубой майкой.

— После помолвки поняла, — фыркнула она.

— А он? — коротко осведомился Сева.

— Он напился тогда, — улыбнулась Таисья и глянула на него испытующе. — Почему, Сева? Ни до, ни после за тобой любовь к спиртному никто не замечал.

— Ты с ума сошла, Таечка, — прохрипел он, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать ее. — Я… я тебе не подхожу.