Дом у воды

Прислонился к стене и принялся ждать гостей, намереваясь оказать им радушный прием.

«Это все равно, как с рогатиной на медведя», — успокоил себя Джин и попробовал вспомнить, что там рассказывал Бабай об охоте на лесного владыку. Он прислушался, понимая, что еще шаг-другой — и противник найдет лестницу и спустится вниз. И тут уж кто кого. Но внезапно шаги смолкли, а потом кто-то побежал к выходу, не забыв на прощание бросить несколько небольших круглых предметов. Они россыпью упали в первом зале, и лишь один покатился через обе усыпальницы и остановился около лестницы.

— Граната, твою мать! — тихо просипел Арсений, понимая, что еще немного — и проклятая лимонка свалится вниз. А там траектория осколка непредсказуема. — Говорят, пуля дура, но забывают о маленьких острых кусочках металла.

Особо не думая о последствиях, он рванул вверх. Увидел в свете проема вращающуюся гранату и, быстро подхватив, бросил вслед убегавшему бандиту. Тот вскрикнул, видимо, лимонка угодила в него. Но Арсений дальше прислушиваться не стал, спрыгнув вниз.

— Все хорошо, — только и успел прошептать, когда грянул небольшой взрыв.

— Здание не обрушится? — с тревогой осведомилась Света.

— Если забросить сюда ядерный фугас, — пробормотал он, усаживаясь рядом с Олеськой и целуя Свету нос. Пусть в воздухе витали дым и гарь и где-то кричали люди, но дпя Арсения это прикосновение к любимой женщине оказалось самым важным в жизни.

«Все потом, — подумалось легко и беззаботно. — Главное, мы снова вместе».

Где-то в отдалении послышались знакомые голоса, а затем отборная матерная отповедь.

— Крестный, тут дети! — возмутилась Света и уже собралась бежать вверх по лестнице, как Арсений остановил ее. — Подожди, — велел негромко. Нужно убедиться, что все закончилось.

— Вы там живы, спиногрыз? — снова донеслось издалека.

— Да, с нами все в порядке, — заорала Света, осматривая детей. — Никто не пострадал. — А потом заметила тихо, так чтобы слышал только Гаранин: — Странно, что он не спустился сюда.

"— Больная нога, — напомнил Арсений и заспешил наверх.

— Я тебя умоляю, — усмехнулась Света. — Ходит легенда, что мой респектабельный крестный по молодости с распоротой ягодицей от ментов убегал. Прибежал к нам домой, папа его зашивал, а мама держала настольную лампу. В ту ночь я и родилась.

— Смешно, — пробурчал Гаранин, но не смог представить Лили де Анвиль, холодную и утонченную, на сносях, да еще участвующую в тайной хирургической операции.