Дом у воды

Она слышала, как он завозился в сенях, одновременно сдирая с вешалки куртку и ныряя ногами в сапоги. Света подхватилась и выскочила за Джином.

— Что случилось? — переспросила настойчиво.

— Оденься, у нас гости, — раздраженно выплюнул Гаранин и велел, отпирая дверь: — Запрись на засов и, кроме меня, никому не открывай. От окон держись подальше. Поняла?

Света столкнулась с его взглядом, полным ненависти и злобы. Полным решимости бороться до конца. За себя, за свою женщину и ребенка."

"Она хотела что-то сказать, броситься на грудь, но он сердито рыкнул и, открыв дверь, растворился в рассветных сумерках.

Света кинулась к окну и замерла в одночасье. Около соседней заброшенной избы по-хозяйски ходили какие-то люди. Заносили раскиданный на снегу скарб, осматривались вокруг.

Гаранин подлетел к одному из них и что-то закричал, размахивая руками. Тот второй, чуть ниже ростом, худой и широкоплечий парень просто отмахнулся и собрался зайти в дом. Но Арсений развернул его и, наверное, оскорбил.

Света заметила, как собеседник Джина напрягся, что-то бросив в ответ, а Гаранин, смело оправдывающий свое прозвище про ранение, ткнул кулаком, надеясь попасть в нос «гостя». Тот увернулся и попытался нанести удар. Завязалась драка. Двое других парней равнодушно глянули на разворачивающуюся свару и продолжили заносить вещи в дом.

Света сначала тупо наблюдала, как ее Сенечка и его противник наносят друг другу сокрушительные удары, а потом, увидев, что снег местами приобрел розовый оттенок, решила вмешаться.

Она наскоро оделась и выскочила во двор. Схватила дрын, который обычно приставляют к двери перед уходом, и бросилась на выручку Гаранину. И как раз вовремя. Противник, разошедшись, умудрился поймать Сеню в захват и теперь, сдавливая рукой горло, что-то приговаривал. А Гаранин вырывался изо всех сил. Ни тот ни другой не заметили бегущей на подмогу женщины. А она, добежав до мужчин, пытающихся убить друг друга, от всего сердца опустила дрын на голову Сениного обидчика. Тот разнял руки, освобождая ее любовника и ничего не понимающим взглядом уставился на взлохмаченную рыжую девицу, ударившую его палкой. Посмотрел на дубину, потом снова на деревенскую фурию и, повернувшись к Арсению, пробормотал, прижимая руки к голове:

— Твоя?

— Ага, — довольно подтвердил Гаранин.

— Поздравляю, — хмыкнул тот и повернул башку к Арсению. — Вроде крови нет.

— А знатно ты его приложила, — хохотнул Джин.