Сделай это со мной снова (СИ)

Обнимаясь, они поднимают лица вверх и делают, хихикая, селфи.

— Ну, в целом, так даже лучше, — хмыкаю я.

Ада подводит ее к гнедому жеребцу. Он гарцует и стрижет ушами.

— Я назвала его Цыган! — подталкивает Мию.

— Эй-эй! — ускоряю шаг. — Мия, стоп!

Кто знает, на что способно незнакомое животное.

Но она уверенным движением запрыгивает в седло. Только юбка развивается…

И гордо, с веселой усмешкой смотрит мне в глаза.

С вызовом разворачивает жеребца и пускает в галоп.

— Мия, стоп, я сказал!

Игнор.

— Остановите ее! — разворачиваюсь с претензией к охране.

Те беспомощно разводят руками. Машина здесь не проедет. Всадников у меня нет.

— Ну что, Хан, догонишь ее, или ты только по криптовалютам? — прикусывает язык Ада.

С раздражением забираю из ее рук поводья белого жеребца.

— Не только…

Глава 22 — Сафари

Эмоции захлёстывают!

От всего. От того, что неожиданно вспомнила Аду. И пусть только один маленький момент в Стамбуле, где мы даже не успели познакомиться. Но вспомнила!

А ещё — от возможности нестись галопом и чувствовать свободу.

И от того, что Хан пробивается на какие-то съедобные для меня эмоции. И я перестаю морозится об него и резаться.

Оттого, что он способен спонтанно оседлать коня и рвануть следом!

Неожиданно тропа по которой мы с Цыганом летим поворачивает в гущу деревьев. И за мгновение до удара об низкую ветку на уровне лба, я успеваю нагнуться и вжаться в загривок.

Взвизгиваю от царапающих плечо веток, притормаживаю коня.

— Мия!!

Быстро разворачиваю Цыгана обратно, навстречу Хану.

— Хан! — вылетаю ему навстречу из под низкой кроны.

Жеребцы поднимаются на дыбы, недовольно фыркая и огрызаясь друг на друга.

Ахнув от испуга за него, вцепляюсь крепче, успокаивая Цыгана.

— Мия?!..

— Все хорошо!

Но Хан тоже неплохо держится. И вообще… Ему идёт. Рыцарь на белом коне.

Разводим жеребцов на расстояние и спешиваемся. Привязываем к деревьям.

Молча смотрим друг другу в глаза.

Хан очень зол. Обескровленные губы сжаты в линию.

Виновато прикусываю губу. Плечо ноет и кровоточит.

Я была уверена, что он не рванет следом. А сама я прекрасно держусь в седле. А потом эмоции и эйфория не дали вести себя разумнее.

— Это что был за цирк сейчас?! — цедит яростно.

Вена на его шее мощно бьётся.

— Не злись… — хочется мне подлизаться мне к нему, как в детстве к папе.

Втыкаюсь покаянно носом ему в щеку. И вожу пальцем по плечу.

— Это было опасно, — холодно.

— Нет… — бормочу я.