Дочь врага

Но оно спасло ему жизнь, а это главное! Пожалуй, лишь эта мысль мне позволила продержаться и не сломаться, когда было особо плохо без него.

Чуть позже я узнала, что беременна... Я хотела рассказать все Тиму, но не успела, потому что на пороге арендованной им квартиры появился мой отец. Андрей Киреев. Тот, чье имя произносят шепотом и стараются лишний раз вообще не упоминать. Тот, одного взгляда которого достаточно, чтобы приговорить к смерти любого. Тот, кто подмял город под себя.

И сейчас этот человек сидит в кресле напротив и вновь собирается вернуться к разговору о браке с одним из своих партнёров.

Он вбил в голову, что должен ""пристроить меня в хорошие руки""! И как теперь доказать, что я этого не хочу? Я до сих пор люблю засранца, разбившего моё сердце… Того, кто изменял и предавал, того, на кого не могла положиться, того, кто готов был подставить родного отца… Вот почему среди множества порядочных и приличных мужчин моё сердце выбрало именно Его? Тимура Селехова, ныне Громова. Грома, как скандировали вчера трибуны, когда он вышел на ринг.

-Кристина, Петр Михайлович уважаемый человек! - вырывает отец из раздумий. - Он собирается сделать предложение даже после того, как получил от тебя несколько отказов подряд! Петр широкой души человек, рядом с ним ты не будешь ни в чем нуждаться! Понимаешь? - продолжает продавливать свою точку зрения, чем делает только хуже. В груди растет ярый протест. - Ему даже не важно от кого ты понесла! Он удочерит твою дочь и воспитает ее, как свою собственную! Таких благородных людей ещё поискать надо! - заводится отец, а меня распирают эмоции.

Петр Михайлович то, Петр Михайлович се… Он мне в отцы по возрасту годится! Меня передёргивает лишь от одного его похотливого мерзкого взгляда! Я как представлю себя рядом с ним, так с трудом подавляю рвотный рефлекс. Связать с ним свою жизнь?! Нет! Ни-за-что!

-Отец, моё решение не изменится, - смотрю на мужчину высоко подняв подбородок, спрятав животный ужас как можно глубже внутри. Не отвожу глаз, выдерживаю всю тяжесть сурового взгляда на себе.

-Почему? - хмурится он. Отец привык, что все вокруг пляшут под его дудку и не приемлет отказа. Даже от родной дочери.

-Тебя не смущает, что Петр Михайлович вдвое старше меня? - начинаю с самого очевидного.

-Ни сколько, - холодно отрезает он.

-У меня к нему нет чувств, - продолжаю гнуть свою линию."

"-Подверженность эмоциям удел для слабаков, - без труда отметает и эту причину. Закипаю. Выдыхаю, успокаиваясь.