Дочь врага

  — Я же сдохну без нее. Нет! — опустился на колени закрывая руками лицо. На штаны падают крупные капли слез. Они темными пятнами расползаются по ткани.

— Тим, — Ольховский опустился рядом, убрал от лица мои ладони. Я не стал сопротивляться. Я умираю сейчас вместе с ней. Меня рвет на части, я сжимаю зубы пытаясь не закричать. — В этой аварии я потерял дочь, — слышу, как сквозь вату.  — Мы должны это пережить ради Ясеньки. Уверен, что Крис хотела, чтобы мы были сильными.

— Откуда тебе знать, чего бы она хотела?! —срываюсь.

— Нельзя, — он качает головой.  — Ее придется хоронить в закрытом гробу, там…

— Заткнись! — останавливаю не желая слышать.

Ноги не держат, я вновь опускаюсь прямо на пол, больше не чувствуя даже слез, которые продолжают струиться по щекам.  Евгений Арсеньевич что-то говорит мне, говорит и говорит, я не слышу, просто не могу…

Перед глазами стоит ее улыбка и это сводит с ума. Я ложусь посреди кабинета сворачиваясь, подтягивая колени к груди, обнимая их руками.

— Мы отомстим за нее, — говорит мужчина.  — Слышишь? — шеф поднимает меня с пола, доводит до дивана и помогает взять в руки стакан. — Пей, — не тороплюсь притронуться к алкоголю. Зачем? Он ведь не поможет мне вернуть любимую женщину, мать моей дочери. — Пей, я сказал! У тебя есть Яся и война еще не окончена. Я договорился о похоронах. Церемония пройдет завтра, а потом мы убьем тварь, отобравшую у нас нашу девочку, — в его голосе отрезвляющий лед.

— У меня только появилась семья, — хриплю сдавленным горлом.

— Иди сюда, — Евгений Арсеньевич по-отечески меня обнял. — Соберись. Завтра будет тяжелый и опасный день.

— Я хочу остаться один, — поднялся, собрался уйти.

— Нельзя тебе сейчас одному, Тим, — Евгений пытается меня остановить.

— Я буду завтра, — пообещал ему и хлопнул дверью прямо перед носом.

Бросив машину у охранного агентства, пошел пешком. Спотыкаясь на каждом шагу, я все пытаюсь понять, как же так вышло. Как такое могло произойти? Я не мог ее потерять. Нет! Только не сейчас! У нас же дочка.