Дюймовочка и Великан

— Федор!

Парень остановился, повернулся. Высокий, широкоплечий мужчина, убирая за спину ружье, подходил к нему.

— Егор Максимович? Вот совсем неподходящее время и место для охоты.

— Ты здесь что делаешь?

— Уже ничего. И это по вашей вине.

— Девушку не видел — блондинка, маленькая такая, дерзкая?

— Так у вас охота на блондинок? Сезон для них?

— Не до шуток мне, я задал вопрос, а ты ответил. Извини, что испортил свидание.

— А вы чего такой грязный? И что с рукой?

— Федя! Я задал вопрос.

— Видел.

— Где она? Где ты ее видел?

— У бабки она, самогон пьет.

— Что?

— Да, у нас, оказывается, участковый не помер, вот и празднуют теперь с Ильичом.

С души упал камень, Егор выдохнул, потрепал Федора по волосам, улыбнулся.

— А она ничего такая, красивая.

— Кто?

— Лиза ваша.

— Это да, красивая.

Хабаров хмыкнул, покачал головой, понимая, что жутко соскучился по своей Лизе и хочет ее поцеловать. А потом уже будет наказывать.

Глава 38

— А давайте выпьем?

— А давайте.

Елизавета подняла красивую хрустальную рюмку, наполненную до краев бордовой жидкостью. Видимо, Тамара Павлова не знала этих самых «краев», наливая уже третью по счету.

Настойка была просто волшебная, Ветрова осознала это с первой рюмки, когда насыщенный ягодный вкус и аромат ударил по рецепторам, а потом обжег язык и раскатился по гортани.

— Да, выпить необходимо, тем более такой повод хороший, участковый оказался жив. Вздрогнем, Ильич.

— Вздрогнем, — Лиза повторила, выпила залпом, ей вообще начинала нравиться вся эта ситуация, все лучше, чем быть в компании мерзкого Семенихина.

— Это радует, это очень радует, милая барышня, что молодежь еще знает историю.

— Ой, вы так еще забавно картавите, как он. Он ведь картавил, да? Я не помню, я не слышала.

Лиза икнула, подперла подбородок кулаком, было хорошо, совсем не смущало то, что она совершенно не знала этих людей, что сидела в странном наряде, для которого не хватало лаптей и кокошника.

Было бы круто, если бы Егор что-нибудь разорвал Семенихину и его подручным — Семе и Валере — за то, что они ее обижали.

— Чумная, ты в лесу-то что делала? Только не говори, что подснежники собирала, не поверю.

— Их нет в этом лесу?

— Отцвели.