Дьявол зимой

И поэтому молчала, крепко зажмурив глаза и стараясь ровно дышать.

– До сих пор ты жила, пытаясь угодить другим людям, – услышала она его слова. – И, признаться, без особого успеха. Почему бы не пожить для собственного удовольствия? По собственным правилам? Разве подчинение условностям принесло тебе хоть какую-нибудь пользу?

Эви испустила блаженный вздох, когда он нашел особенно чувствительную точку.

– Мне нравятся условности, – сказала она после небольшой паузы. – Что плохого в том, чтобы быть обычным человеком?

– Ничего.

– Я была в отчаянии.

– Это не единственная причина, – вкрадчиво возразил он. – В тебе есть авантюристическая жилка.

– Ничего подобного!

– Ты наслаждалась, явившись ко мне с предложением, от которого я не мог отказаться. Еще бы, загнать в угол известного повесу в его собственном доме! И не пытайся отрицать – теперь я тебя хорошо изучил.

Невероятно, но, несмотря на горе и тревогу, Эви почувствовала, что ее губы дрогнули в улыбке.

– Возможно, – призналась она. – Но я больше наслаждалась мыслью о том, как разозлятся мои родственники, когда узнают, что случилось. – Следы улыбки исчезли с ее лица, и она мрачно добавила: – Как я ненавидела жизнь с ними! Если бы только отец оставил меня у себя. Он мог бы нанять кого-нибудь, чтобы заботиться обо мне...

– Боже правый, – произнес Себастьян без всякого сочувствия в голосе, – зачем ему было оставлять маленькую девочку в этом вертепе?.

– Затем, что я его дочь. Кроме меня, у него никого не было.

Себастьян решительно покачал головой:

– Мужчины рассуждают иначе, дорогая. Твой отец полагал, и совершенно справедливо, что тебе будет лучше жить отдельно от него. Он знал, что ты никогда не сделаешь приличную партию, не получив надлежащего воспитания.

– Ho если бы он знал, как Мейбрики обращаются со мной... как меня оскорбляют, бьют...

– А почему ты думаешь, что твой отец вел бы себя иначе? – спросил Себастьян, повергнув ее в шок.

– Я никогда в это не поверю! – запальчиво отозвалась Эви.

– Пригладь свои перышки, – примирительно сказал Себастьян, потянувшись к бархатному платью, лежавшему на постели. – Как я уже говорил тебе, я не ударю женщину ни при каких обстоятельствах.