Дьявол зимой

– Как это получилось, детка?

Эви на секунду задумалась, осознав, что ее дикция и в самом деле значительно улучшилась за последнюю неделю.

– Не знаю. Наверно, избавление от Мейбриков придало мне уверенности. Я заметила это вскоре после отъезда из Лондона...

Она изложила ему приукрашенную версию их путешествия в Гретна-Грин и обратно, заслужив несколько смешков, которые заставили отца кашлянуть в платок. Пока они разговаривали, черты его расслабились, свидетельствуя о том, что боль отступила под воздействием морфия.

Эви съела кусочек тоста, выпила чашку чаю и поднялась на ноги, поставив поднос с завтраком на столик.

– Папа, – сказала она, – пока ты не заснул, я помогу тебе побриться и вымыться."

"– Это ни к чему, – возразил он. Взгляд его уже слегка остекленел от действия наркотика.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – мягко, но настойчиво сказала Эви и направилась к умывальнику, куда горничная поставила кувшин с горячей водой. – Думаю, тебе станет лучше после этого.

Он казался слишком усталым, чтобы спорить, и только вздохнул, наблюдая, как она мерит шагами комнату.

Эви налила горячей воды в фаянсовый тазик и принесла его к кровати вместе с бритвенными принадлежностями. Затем взяла полотенце и обернула им его грудь и шею. Не имея никакого опыта в бритье мужчин, она взбила помазком мыльную пену и замерла в нерешительности.

– Вначале горячее полотенце, детка, – подсказал Дженнер. – Оно смягчит щетину.

Следуя его указаниям, Эви намочила в тазике салфетку, отжала ее и приложила ее подбородку и шее.

Спустя мину ту она убрала салфетку и воспользовалась помазком, чтобы нанести мыльную пену на одну сторону его лица. Решив, что будет брить его по частям, Эви раскрыла бритву, посмотрела на нее с некоторым сомнением и склонилась над отцом. Но прежде чем лезвие коснулось его щеки, с порога донесся ироничный голос:

– Боже правый! – Оглянувшись, Эви увидела Себастьяна. Однако обращался он не к ней, а к ее отцу. – Даже не знаю, хвалить вас за храбрость или бранить за безрассудство.

Надо совсем лишиться разума, чтобы подпустить ее к себе с обнаженной бритвой в руках. – Преодолев расстояние до постели в несколько ленивых шагов, он протянул руку. – Дай-ка мне эту штуковину, любовь моя. Иначе, когда твой отец кашлянет, ты отрежешь ему нос.

Эви уступила без единого слова протеста. Несмотря на то что ее муж почти не спал ночью, он выглядел свежим и отдохнувшим. Он побрился, вымыл голову и облачился в элегантный темно-серый костюм.