Дьявол зимой

Когда полоска белого шелка тихо соскользнула вниз, он наконец взглянул на нее, словно предлагая оспорить его действия.

Эви сочла за благо промолчать. Под руку они быстро добрались до гостиницы. Голова Эви кружилась, и она почти не слышала игривых поздравлений мистера Финдли, когда они вошли в крохотный зал. С трудом переставляя налитые свинцом ноги, она медленно поднялась по темной узкой лестнице.

Они остановились у двери в конце коридора. Устало прислонившись к стене, Эви ждала, пока Сент-Винсент справится с замком.

– Подождите. – Сент-Винсент нагнулся с явным намерением поднять ее.

Эви попробовала возразить:

– Вы не должны...

– Из уважения к вашей суеверной натуре, – сказал он, легко, как ребенка, подхватив ее на руки, – думаю, нам лучше следовать старинным обычаям. – Повернувшись боком, он протиснулся через дверной проем. – Считается плохой приметой, если новобрачная споткнется о порог. Мне приходилось видеть мужчин после трехдневной попойки, которые тверже держались на ногах, чем вы.

– Спасибо, – прошептала она, когда он опустил ее на пол.

– Это будет стоить полкроны, – отозвался Сент-Винсент. Намек на расценки предприимчивого кузнеца заставил Эви улыбнуться.

Но ее улыбка поблекла, когда она огляделась по сторонам. Значительную часть крохотной комнатушки занимала двуспальная кровать с железной спинкой, украшенной медными шишечками. Застеленная вылинявшим от бесчисленных стирок покрывалом, она казалась чистой и мягкой.

Сент-Винсент запер дверь и подошел к ней. Что-то похожее на жалость промелькнуло на его лице, когда он заметил, что она трясется от холода.

– Позвольте помочь вам, – тихо произнес он и, сняв с ее плеч мокрый плащ, повесил его на спинку стула, стоявшего у огня.

Эви судорожно сглотнула и попробовала размять онемевшие конечности. При взгляде на постель она ощутила холодок в животе.

– Мы должны... – начала она и замолкла. Сент-Винсент взялся за застежку ее платья.

– Мы должны... – повторил он, проследив за ее взглядом, устремленным на постель. – Боже, конечно, нет. – Его пальцы проворно расстегивали длинный ряд пуговиц. – Как вы ни восхитительны, любовь моя, я слишком устал.