Девственность на продажу

Словно спрашивая разрешения прикасаться к нему.

Он позволял… Переполненная радостью и трепетом сердца, она коснулась его член губами. Сперва головку, а потом все ниже, потом снова вернулась к головке. Ее язычок скользнул по нему, от головки до основания, а потом обратно.

Он издал глухое урчание, это значило что хозяин доволен. Она подняла на него взгляд и вместе с тем погрузила его член в ротик. Он закатил глаза и приподнял подбородок. Его ладонь инстинктивно легла на ее макушку. Она заглотила член глубже. Это было бесподобно.

Она принялась ритмично водить головой, время от времени, погружая член в ротик и глотку до самого основания. В такие моменты она держала его в себе, как можно дольше. Олег глухо урчал и слегка придавливал ладонью на ее затылок. Иногда, когда она заглатывала полностью, он давил сильно, не давая ее вынуть член из ротика и боясь упустить момент наслаждения. Она не сопротивлялась в это мгновения, ведь хозяин должен остаться доволен.

* * *

Два месяца реабилитации не прошли бесследно. Диана училась заново общаться с людьми, заполняла пробелы в знаниях и пыталась переосмыслить то, что ей вдалбливали годами.

Особенно сложным ей давалось религиозное переосмысление. На какой-то период времени, Диана так увлеклась библейской литературой, подброшенной им в почтовый ящик. Она стала взахлеб читать и цитировать, и Олег слегка приуныл, испугавшись, что она попадет в какую-нибудь секту.

– Понимаете, она сейчас, как открытая тетрадь, в нее можно записать все, что угодно и очень важно фильтровать, что она смотрит, читает и с кем общается, – сказал лечащий врач на консультации, когда Олег в очередной раз пришел к нему.

– Она уже многое начала понимать и уже перестала называть меня Господином в постеле, – радостно произнес Олег, – Несколько раз она просила меня наказать ее, но это было недели две назад, сейчас она вроде уже осознала, что ей это не нравится и просит это из-за старого страха или привычки, – радостно сообщил Олег, – Только временами жалуется на головную боль и на то, что не понимает других женщин.