Девочка Рустама

— Если ты хочешь что-то сделать, тогда сделай моего брата счастливым. Потому что он старается ради всех нас.

Я выдернула ладонь из ее руки и двинулась на выход. Эти откровенные разговоры совершенно точно не для меня.

— Что мне сделать, чтобы вы все простили меня? — Карина всхлипнула, заставив меня обернуться.

— О чем ты? — не поняла я.

— Порой я не понимаю, зачем я живу. Вы отвернулись от меня. Рустам и Максим встали на твою сторону. Мама все время плачет, а папа с Давидом в тюрьме. У меня не осталось никого.

— Ты путаешь, Карина, — как можно мягче возразила я, заметив слезы в ее глазах, — здесь нет сторон. Мы — одна семья. Скоро у тебя родится малыш.

— Семья? Но почему тогда я чувствую, как от вас веет холодом? Я едва не в ногах у вас валяюсь, пытаясь дослужиться до прощения. Что мне сделать?!

Тонкий голос вконец задрожал, изменяя тональность. Теперь Карина то кричала, то плакала, то шептала и хрипела. Попеременно.

— Я никому не нужна. Макс тоже холоден ко мне.

— У наших мужей непростое время… — пыталась я достучаться.

— Но Рустам относится к тебе иначе. Порой мне кажется, что для того, чтобы Макс снова меня полюбил, мне нужно умереть.

Я вмиг растерялась. Кажется, у Карины начиналась истерика, а рожать ей было еще рано. Но с таким нервным срывом можно и ребенка потерять, не дай бог.

— Карина, возьми себя в руки, — попросила я.

Но она меня будто не слышала. Плакала почти навзрыд, на меня даже не смотрела.

В ушах зашумело от неприятного холодка. Внимательно приглядевшись, я заметила, как у Басмановой сильно тряслись руки.

— Карина, ты побледнела. Как ты себя чувствуешь?! — встревоженно спросила я.

Она не ответила — девушку душили рыдания. Я уже тысячу раз пожалела, что пришла к ней этим вечером. Не дай бог жалеть мне придется всю жизнь.

Я нервно схватилась за дверную ручку, вышла из комнаты и почти бегом побежала вниз — мой сотовый остался на первом этаже. Выбирая между Рустамом и братом, я выбрала мужа.

Рустам откликнулся первым:

— Родная, я тоже соскучился…

— Рустам, не время. Умоляю, приезжай. У Карины истерика. Я боюсь, ей станет плохо.

Сотовый выскользнул из рук, когда в трубке городского послышался усталый голос диспетчера.

— Алло, скорая?! Девушке плохо, она на восьмом месяце беременности…

Я быстро диктовала адрес, а сама изнывала от страха и нетерпения, ведь Карина осталась наверху совсем одна.