Девочка Рустама

Неужели он не понимает, что тихо не получится? Там, вероятно, еще и перестрелка идет. В этом доме все в куче: и Смертник, и Давид, а самый смак — это безумец, чью жену эти оба похитили.

Эмин никого в живых не оставит.

Самый лучший исход для Давида — быть пойманным, нежели быть убитым.

— Что за… твою мать! Полина, пригнись!

Я не успеваю даже открыть глаза — грубая рука хватает меня за шею и заставляет пригнуться. Я вскрикиваю, закрывая лицо ладонями.

Мой крик заглушается выстрелом.

В нас стреляют.

Я чувствую, как машину заносит.

"Тяжелая рука мужа больше не держит за шею, и я высовываюсь из-за сидения. Свет от встречной машины слепит нас, вынуждая нас остановиться. Машина едва поддалась управлению и сразу же заглохла.

Мы остановились в секторе, трасса была позади. Рядом с нами затормозили. Я это лишь кожей почувствовала, рук от лица не отнимая.

— Где мой брат?! — заорал Рустам, опуская стекло.

Я сжалась и впервые посмотрела налево.

За ним я увидела кусочек ее силуэта. На пассажирском сидении находилась Диана. Она плакала, ее плечи содрогались крупной дрожью.

— Басманов! — проорал Эмин сквозь сирену, — захочешь брата спасти, вместе с ним в тюрьму сядешь! Если, конечно, оба доживете до приговора.

— Иди на хрен! — процедил муж и заново воткнул передачу, собираясь с ревом тронуться.

Пока Эмин не навел дуло. На Рустама.

Шах ухмыльнулся:

— Тюрьма не пугает? Значит, с другой стороны зайдем.

Я тихонько сползла по сидению вниз. Мне казалось, я больше не выдержу. Так больно за мужа стало.

Рустам просил назвать сына его именем, если родится мальчик. Теперь я понимаю почему. Что же, малыш… значит, быть тебе Рустамом. Каких-то пять месяцев, и мы встретимся с тобой. Надеюсь, ты не будешь таким упрямым, как твой отец… правда?

А ведь могло быть все иначе.

Рустам напрягся. Он бросил короткий взгляд на меня и закрыл меня своим телом от дула пистолета. Руки мужа на руле — он за оружием спуститься не успеет. Эмин все продумал, он решил посадить Давида и навел сюда полицейских.

— Что с моим братом?! — муж рычит почти безнадежно.

— Расклад такой, Басманов.