Девочка Рустама

— У тебя была невечная власть, — кусает меня за губы, притягивая еще ближе.

Почти вжимая меня в себя.

Продолжая насаживать меня за ягодицы. Медленно, растягивая меня изнутри, приручая. Прорываясь внутрь подобно победителю. С трудом, с напряжением скользя внутрь, подавляя всю волю.

— Ненавижу тебя, Басманов, — выдыхаю я, лишившись контроля.

— Я тоже тебя люблю… родная.

…Проходит еще несколько мгновений, прежде чем фейерверк в глазах начинает рассыпаться на мелкие частицы. Рассеиваться, как дым, открывая взору прежний мир и прежние проблемы.

Я вспоминаю, что кто-то звонил в дверь, но теперь вместо безумного безразличия это навевает на меня какой-то страх и неопределенность. Хотя в тумане желания все казалось таким неважным.

Я тяжело дышу. Рустам приваливается к спинке кресла, утягивая меня следом. Плитка в его ванне покрылась капельками влажности. Как и мы. Тяжелые руки Басманова обвили меня, подобно питону.

Но сейчас мне было все равно.

Потому что я позволила себе отдаться в волю чувствам.

И я бы очень хотела знать, что он тоже может переступить через себя. Через свои жестокие принципы.

Ради меня.

— Рустам…

Я поднимаю взгляд и осторожно кладу ладонь на его влажную грудь, покрытую темными волосами.

— Да, родная? — отзывается он тихо.

Мышцы его тела понемногу каменеют, возвращаются в начальную позицию. Ведь сильные мужчины не должны долго расслабляться.

— Кто-то звонил в дверь… долго и настойчиво. Вдруг что-то случилось?

— Посмотрю в телефоне по звонкам. Все важные люди знают мой номер, — махнул Басманов.

— Рустам… — повторяю я уже с улыбкой.

— Да?

— Ты сказал, что любишь меня?

Мои щеки опаляет жаром. Но в глазах Рустама нет ни тени насмешки. Он серьезен, как никогда. Сейчас даже моя улыбка кажется мне неуместной, но ее уже не убрать.

— В жены не берут без любви. Забыла?

Нет, не забыла… Просто не знала.

Я вновь опускаюсь на его грудь. Мужские руки в ответ слегка поглаживают мою разгоряченную кожу. Нужно бы остыть, но выходить из ванной никуда не хочется. Там другой мир — там жестокость и боль от реальности, а здесь истома, тепло и, кажется, нежность.

— А как же ваши традиции? — осторожно спрашиваю я, — ведь должен быть не просто брак, а…

Я подбираю слова, желая выразиться иначе — правильно, а тем временем Рустам задумчиво отводит взгляд.