Девять месяцев по контракту

— Нет, я больше не приду, — отрицательно мотаю головой. — Лучше в ипотеку влезу и подработку себе найду.

Семёнова поднимается с моей кровати и направляется на выход.

— Как знаешь, я никого силой не заставляю, — пожимает плечами и касается дверной ручки. — Выписка будет к семи готова. Можешь собирать вещи и звонить своим родственникам, чтобы забирали. А, нет, я сама матери твоей позвоню.

— Не нужно. Спасибо, Варвара Степановна. За всё спасибо.

— Не за что, Яна. Только, пожалуй, перед выпиской психолога к тебе направлю, — щурит свои серые глаза доктор.

"К вечеру я почти прихожу в себя. Медленно упаковываю немногочисленные вещи, звоню маме и Лизе и сообщаю о том, что скоро вернусь. Дочка радуется и визжит в телефонную трубку, но о малыше не спрашивает. Не терзает мои незажившие раны. Возможно, мама постаралась и провела беседу с ней, а может быть, Лизка сама уловила мой настрой. В любом случае, разговоры с дочерью придали мне веры и силы в то, что я всё сделала правильно.

Примерно в семь вечера Семёнова приходит в мою палату с выпиской. Она разговаривает со мной торопливо, потому что спешит к очередной роженице. Проводит краткий инструктаж и просит при любых признаках недомогания обращаться к ней.

— Что делать с грудным молоком ты знаешь, Яна?

— Знаю, — киваю в ответ.

— Вот и умница, девочка. Я написала список таблеток, которые можно принимать. Маме привет.

Я осторожно касаюсь её плеча у самого выхода из палаты. Умоляющими глазами смотрю и прошу сказать мне любую информацию о ребёнке Багримова.

Я опираюсь бедрами о подоконник, достаю телефон и захожу в приложение, чтобы вызвать такси, но телефон оживает раньше, чем я вбиваю конечный адрес. На экране светится номер Димки.

— Слушаю.

— Ты уже готова? — спрашивает сосед. — Я жду тебя у входа.

— Где ждёшь? — удивляюсь я.

— У входа в клинику, Ян, — терпеливо отвечает. — Твоя мать попросила встретить тебя. Так вот, я уже здесь.

Тяжело вздыхаю, отключаю телефон и беру с собой сумку. Спускаюсь на первый этаж, прохожу стойку регистрации и устремляю свой взгляд в белоснежный кафель. Выписка с Лизкой была более радужной. Тогда я знала, что, несмотря на трудности материнства, меня ждёт всепоглощающее счастье, а сейчас я не уверена ни в чем.