Девять месяцев по контракту

* * *— Глупая, ты всё не так поняла, — низкий голос Тимура находится совсем близко с моим виском. — Я не хочу больше видеть тебя в роли няни. Мне хочется большего, Ян.

Непривычное тепло собирается где-то в области сердца и быстро растекается по артериям и венам. В ушах эхом проносится голос Тимура. Ещё и ещё. До глупой улыбки на губах и секундного ощущения счастья. Позволить себе ещё раз обмануться? Дать шанс тому, кто однажды уже сделал мне больно? И есть ли гарантия того, что такого больше не повторится?

Мне удаётся взять себя в руки и повернуться к Тимуру лицом.

— Мне нужно немного времени, Тимур, — отвечаю ему.

— Я не тороплю.

— И Лизе скажу обо всем со временем, — перевожу взгляд на довольную малышку и даже не представляю, как именно преподнесу ей эту новость. — Я понимаю, что тебе хотелось бы, чтобы она знала сразу же, но об отце дочь никогда меня не спрашивала.

Мне кажется, что я вижу в глазах Тимура что-то отдалённо похожее на горечь или сожаление. Что было бы, если бы я нашла его сразу же, как только узнала о своей беременности? Что было бы, если бы мы никогда в жизни больше не встретились? Наверное, Багримов думает о том же, о чем и я.

— Ты приедешь ко мне завтра? — подает голос Лиза.

Тимур поворачивается к дочери и возвращается на место.

— Конечно, приеду. Буду приезжать так часто, как ты этого захочешь, — произносит Багримов, заставляя болезненно сжиматься моё сердце.

— Хорошо, — улыбается Лиза. — Мы с мамой будем тебя ждать.

Тимур

— Проблем возникнуть не должно, Тимур Каримович, — сообщает адвокат, когда мы встречаемся с ним в московском городском суде. — Лена подписала отказ на ребёнка.

— Так быстро? — удивляюсь я.

— Сумма нашего договора оказалась немного выше, чем я предполагал, но главное, что не будет никаких претензий с её стороны.

Значит, Лена купилась. У неё практически не было шансов претендовать на моего сына, но адвокат всё равно запасся доказательствами и предложил ей кругленькую сумму денег в качестве отступных. Лена не является биологической матерью Артура, к тому же отсутствовала первые месяцы жизни ребёнка и не принимала участия в его воспитании по собственной прихоти.