Девять месяцев по контракту

Яна

Мне неловко, что ремонт моей квартиры в последний раз делался десять лет назад, а мебель менялась и того раньше. Но не пустить его и Артура не могу. За те часы, что я провела в одиночестве, успела придумать себе сотню версий развития происходящего, куда приезд Багримова точно не входил.

Включаю чайник, поворачиваюсь к Тимуру. На тесной кухне он кажется огромным. Широкие плечи обтянуты белоснежной рубашкой, пальцы сомкнуты в плотный замок. Его чёрные глаза внимательно за мной наблюдают. Не так серьезно, как раньше, скорее задумчиво.

— Чай или кофе?

— Кофе, если можно, — отвечает низким голосом с хрипотцой.

— Конечно.

Открываю навесной шкафчик и тянусь к банке с напитком. Для этого мне приходится встать на носочки, иначе не дотянуться. Кофе не является нашим с мамой любимым напитком. Он скорее для гостей здесь стоит.

Я знаю, что Багримов по-прежнему смотрит, поэтому руки дрожат так сильно, что банка тут же выскальзывает и падает на пол.

Со второй попытки я все же заливаю растворимый кофе кипятком, открываю сахарницу и вспоминаю, что Тимур пьет несладкий.

— Извини, кофе самый простой, купленный в «Пятёрочке», — ставлю дымящийся напиток перед ним на стол.

Багримов перехватывает меня за кисть руки, продолжая удерживать на мне свой взгляд. Я открываю рот, чтобы что-то сказать ему, но молчу и послушно усаживаюсь рядом с ним на кухонный диван.

— Перестань постоянно оправдываться, Яна, — просит Тимур.

"От него пьяняще пахнет древесным парфюмом, и отрывки прошедшей ночи один за другим проносятся в моей голове. Тогда я пропиталась им насквозь. Я ощутила себя желанной и нежной. Настоящей женщиной, которая за семь лет устала жить в одиночестве. Это было осознанно, по-взрослому, без лишних надежд и иллюзий.

Мы молча сидим на кухне и молчим. Наверное, слова здесь лишние, но мне по-прежнему интересно, где Лена и значит ли его приезд, что они не вместе?

— Лена не является биологической матерью Артура, — словно прочитав мои мысли произносит Тимур.

— Ох… — только и вырывается из меня.

Во время подсадки эмбриона меня не посвящали в такие подробности. Не обязаны, конечно же. Поэтому услышанное является для меня шоком. Именно сейчас, несмотря на отношение ко мне, я всё ещё жалею Лену.

— Я уже говорил тебе, что мы разводимся.