Девять месяцев по контракту

— Поедем домой!

Багримов ослабляет хватку и перестает так сильно сжимать Димку за ворот голубой рубашки. Из носа соседа стекают тонкие струйки крови, а лицо кривится в болезненной гримасе. Я не выдерживаю, подхожу ближе и протягиваю ему свои салфетки, которыми вытирала слёзы. Там ещё осталось несколько штук.

Дима не принимает их. Отшвыривает в сторону и, пошатываясь, поднимается с места, глядя на меня уничтожающим взглядом. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду к машине. Тимур открывает дверцу, протягивает мне руку и помогает забраться на заднее сиденье.

В автолюльке, услышав посторонний шум, начинает копошиться Артюша. Он кривит свои губки, а я пытаюсь расстегнуть ремешки вокруг него дрожащими руками. Всё произошедшее сегодня случилось будто не со мной.

— Сейчас мой хороший, сейчас, — произношу, успокаивая ребёнка. — Сейчас, моя сыночек…

Я тут же осекаюсь и понимаю, что сболтнула лишнего. Особенно, когда встречаюсь в зеркале с чёрными глазами Тимура. Он смотрит на меня чуть прищурившись.

"Наконец-то мне удается расправиться с ремешками и взять на руки Артура. Приспустив платье вниз, я начинаю кормить его. Это занятие успокаивает мои расшатанные нервы: руки перестают дрожать, а буря внутри меня постепенно стихает. Ошибаться в людях для меня не впервые. Переживу и справлюсь.

Когда мы приезжаем домой, то Багримов забирает у меня из рук ребёнка и идёт укладывать его спать.

Змейку заедает где-то посередине и справиться с ней самостоятельно я не могу. Подхожу к зеркалу, поворачиваюсь спиной и пытаюсь рассмотреть, в чем проблема. Я не успеваю ничего сделать, как дверь в мою комнату резко открывается.

На пороге стоит Багримов.

— Расскажешь, что произошло? — склоняет голову немного набок.

— Ничего серьезного, — пожимаю плечами.

— Может быть, твой Денис мало получил? — не отступает Тимур.

В этот раз даже не пытаюсь исправить имя Димки. Так ему и надо, паршивцу.

Багримов останавливается в полуметре от меня, и мне приходится на него взглянуть. Он высокий, и я едва достаю ему до плеча. В горле вновь становится сухо.