Найди меня Шерхан (СИ)

Ночь прошла спокойно, маленький Арсен все время со мной. Мне помогает женщина, которая совсем не знает языка — то ли тайка, то ли филиппинка, но я принимаю ее помощь только потому, что мне нельзя сидеть из-за швов.

Не свожу глаз со своего сыночка — такого же красивого, как и его отец. Уже сейчас видно, что я родила себе маленькую копию своего любимого мужчины. Мон Шерр, если бы ты увидел нашего мальчика, ты бы не сдержал слез, я знаю!

Мужчины редко плачут, особенно такие сильные и выдержанные как мой Арсен, но именно поэтому эти слезы оказываются особенно искренними и дорогими.

Но меня пугает Тагир. Он почти все время проводит у нас, смотрит на меня так, что хочется спрятаться под одеяло. Сегодня он приходит, садится на край кровати, и я внутри замираю."

"— Агата, — прокашливается, это совсем не похоже на наглого и обольстительного Мансурова. — Агата, я очень жалею, что втянул тебя в эту историю и свел с Ямпольским.

Целую сына в лобик и отворачиваюсь.

— Я не думал, что способен на такие чувства, но ты все перевернула во мне, Агата, — Тагир взволнован, а я покрываюсь мурашками, догадываясь, что он скажет дальше. — Ты мне небезразлична, я как помешался, все время думаю о тебе, меня не интересуют другие женщины. Если я был груб или пугал тебя, прости. Я заберу у Ямпольского деньги, и мы с тобой уедем, вместе, ты и я. Я люблю тебя, ты поедешь со мной, Агата?

— Нет… Тагир… Я не… остав-лю… свое-го… ре-бенка…

Он вскакивает, запускает руки в волосы, начинает ходить по комнате, а я слежу за ним из-под опущенных ресниц.

— Да, я вижу, как ты привязана к ребенку. Скажи, ты хочешь вернуться к нему из-за сына?

Киваю. Я помню, каким он бывает в бешенстве и боюсь, чтобы он не сорвал свою злость на малыше. Тагир поднимает голову, и я вижу в его глазах опасный огонь.

— А хочешь, мы уедем вместе? Кинем Ямпольского, получим наследство, я заберу тебя с сыном, и мы уедем. Сбежим туда, где он нас никогда не найдет.

Медленно качаю головой.

— Ты его… недо-оцени… ваешь.

— Агата, — огонь разгорается все сильнее, и меня сковывает ужас. — Агата, любимая, я клянусь, что никогда не вспомню, что это не мой ребенок. Я буду относиться к нему как к своему. Он и так мой, он Мансуров. Я назову его как отца, Ринат.

Мне хочется его ударить.