Дети тумана

Он скрючился на стуле, прижался лбом к колену, пытаясь смять, погасить вставшее перед глазами видение – на всех парусах уплывал в туман сказочный корабль, а с ним ответы на вопросы, касавшиеся только его, такого восхитительно бронированного, такого, оказывается, открытого для простых человеческих чувств. А скачка продолжалась, гремели копыта, враг был настоящим, пули тяжелыми, цель не оправдывала средств, но, безусловно, оправдывала усилия.

Он разорвал конверт, вытряхнул бланк фототелеграммы. Размашистый знакомый почерк Рауля: «Приезжай немедленно, жду в Монгеруэлле, кое-что прояснилось».

Савин поднялся. Восторга он не чувствовал – отгорело. Он спустился вниз, пробегая мимо конторки, ловко повесил на ходу ключ, выскочил на крыльцо. Поежился, запахнул куртку. Обрывки серых облаков плыли над городком. Он шагнул к «гарольду».

– Мистер Савин! Эй!

К нему вприпрыжку бежал второй законспирированный полицейский агент – плащ расстегнут, шляпа едва держится на затылке. Четверо горожан, стоявшие на углу, проводили его внимательными взглядами.

– Мистер Савин! – полицейский подбежал и схватил его за рукав, словно боялся, что Савин задаст стрекача. – Я стучал, вы не открыли, я думал, вы ушли… Роб…

Он захлебывался словами…

Сержант уголовной полиции Робин Лесли (двадцать пять лет, холост, в политических партиях не состоял) застрелился на восходе солнца – точнее не смог определить время рыбак, живший рядом с участком и услышавший выстрел.

Рауль подождет, думал Савин, размашисто шагая рядом с агентом, – тот был низенький, задыхался, семенил. Подождет Рауль, главное решается здесь…

Улочки были безлюдны, но там и сям вдруг едва заметно приподнимались занавески, и Савин чуял настороженные взгляды. Теперь и он верил – они все знают что-то о тех странностях, что происходят в городке, но молчат, притворяясь друг перед другом, что жизнь течет в русле извечной тривиальности. Он был зол на них, но не решался тут же осудить, пригвоздить и заклеймить – на них давили века фанатических страхов и заброшенной отдаленности.

Все еще давили. Вряд ли они способны, дай им полную волю, отправить на костер Диану и выгнать камнями из города его, чужака, – это они оставили позади, но и от страха перед Неизвестным так и не избавились. Нет, не мог он их судить, права не имел, он всего лишь боялся меньше…

Немощеные улочки, старинные дома… Савин внимательно слушал агента.