Дети Арбата

И это гарантия того, что Сталину никогда не удастся стать над партией.

Сталин много сделал для реконструкции страны и, как всякий великий исторический деятель, наложил на эпоху отпечаток своей личности. Ленин осуществил бы эту реконструкцию более приемлемыми средствами. Но Ленина нет, есть Сталин. Ленин ходил в ботинках, Сталин ходит в сапогах. Бесспорно, однако, что Россия становится одной из могущественных индустриальных стран мира, страной передовой науки, мощной техники, высокой культуры. Управлять ею террором нельзя.

Наука, культура, техника требуют свободного обмена мыслями. Насилие станет преградой на пути развития страны. Марксизм учит, что объективные законы истории выше и могущественнее отдельной личности. Логика исторических процессов неумолима. Сталину придется подчиниться этой логике. Нужно дать дорогу истории, работать, развивать промышленность, науку, культуру, противодействуя, конечно, всяким крайностям.

Главное… Киров встал, лежать надоело, главное — это сохранять, беречь партийные кадры.

Пока живы и сильны основные большевистские кадры, партия несокрушима.

— Вы немножко обгорели, — сказал Липман Кирову, — наденьте рубашку, а потом надо будет…

Он не успел договорить, в будке дежурного зазвонил телефон. Киров и Липман обернулись на звонок. Дежурный подошел к Липману, сказал, что доктора просят подняться на первую дачу.

— Потом кожу надо будет смазать спиртом, тогда не будет болеть, — торопливо одеваясь, сказал Липман Кирову.

17"

"Липман осмотрел десну, сообщил Сталину, что заживление идет хорошо и дня через два он приступит к протезированию.

— Может быть, завтра? — спросил Сталин.

— Можно и завтра, — улыбнулся Липман, — но лучше послезавтра.

— Делайте как знаете, — нахмурился Сталин, — как подвигается ваша работа?

— Работать начнем, когда сделаем слепок.

— Я имею в виду вашу книгу, — раздраженно пояснил Сталин.

— Извините, не сразу сообразил… Спасибо, работаю.

Сталин встал.

— Всего хорошего.

Не врач раздражал Сталина, раздражало поведение Кирова.

Столкновений больше не было, Киров аккуратно появлялся на обсуждении замечаний по конспекту истории, молча со всем соглашался, но вел себя как человек, которого заставляют заниматься неинтересным и ненужным ему делом. Эти свидания становились тягостными. Сталин мог бы отослать Кирова, но не хотел открытого разрыва. Надо терпеть, и Сталин терпел. Но нервы его были напряжены. Только он один знал, чего ему стоит внешнее спокойствие, хладнокровие и невозмутимость.