Десять медвежат

Барби с ненавистью покосилась на Маркиза и прошипела:

– Ты что же, гад ползучий, с ним сделал? А если тебя так? Это такое место опасное, неизвестно, как заживет! А если вовсе не заживет, что я тогда с ним делать буду?

– Трудно с вами! – проговорил Маркиз. – Я тебя хотел спасти, а ты же на меня в обиде!

– Спасти он меня хотел! А тебя кто-нибудь об этом просил? Тоже мне, спасатель нашелся!

Барби дотащила своего страдающего любовника до кровати и пыталась на нее уложить, но Лимон шипел, как разозленный кот, морщился от боли и вырывался из объятий своей любвеобильной подруги.

– Уматывай отсюда, пока он не очухался, – крикнула Барби Маркизу, – а то он тебя точно убьет, а мне только покойника в доме не хватало!

– А тебя-то он не убьет? – озабоченно спросил Леня. – Он, по-моему, больше на тебя разозлился…

– Я уж с ним как-нибудь разберусь! Не в первый раз! – отозвалась девица, укладывая бритоголового.

Маркиз подивился неожиданно проявившейся в этой с виду совершенно безмозглой особе решительности и практической сметке и двинулся прочь из спальни.

Правда, он не спешил покинуть гостеприимную квартиру Барби, у него здесь было еще одно важное и неотложное дело, ради которого, собственно, он и пришел сюда.

Маркиз подхватил сброшенного на пол в пылу драки игрушечного медведя, вышел в гостиную и приступил к обследованию.

Он был совершенно уверен, что это тот самый медведь, в котором Лола спрятала драгоценную микросхему, и поэтому не поверил самому себе, когда, ощупав лапы мишки, не нашел никакой прорехи.

Этого просто не могло быть.

Все остальные медведи уже найдены и проверены на предмет тайника, Леня был стопроцентно уверен в том, что микросхема в этом, самом последнем… но ее там не было.

Больше того, ее и не могло быть. Все швы были ровными, фабричными, без всякого брака, без малейшей щелки, в которую можно было бы спрятать самый крошечный предмет.

Леня растерянно огляделся по сторонам.

Десятки игрушечных медведей смотрели на него со шкафов и полок, с тумбочек и столиков, и казалось, что они смеются над ним. Бурые и серые, черные и белые, в шляпках и фуражках, в платьицах и в полицейской форме, в кокетливых передничках и в ковбойских штанах…"

"Ни один из них не был похож на медведя из «Аквариума». Только этот, на которого Маркиз смотрел, не скрывая разочарования и раздражения.