Десять медвежат

– Кто тебе сказал, что он авторитет? Плюнь тому в лицо, голубь мой, я тебе душевно разрешаю!

– А кто же он? – поинтересовался Маркиз, проделав рокировку в длинную сторону.

– Мелкая сошка! – старик поморщился. – Блатные его нисколько не уважают. По возрасту уже не мальчик, а все шестерит, только разыгрывает из себя крутого. Перед дамочками красуется. Богатые дамочки его иногда и кормят… – старик замолчал и откинулся на спинку скамьи, вглядываясь в позицию на доске.

– Что еще можешь про него сказать? – сказал Леня, почувствовав, что пауза излишне затянулась.

– А что про него говорить? – Иван Игнатьевич пренебрежительно скривился. – Бабник, он и есть бабник! Ты, кстати, очень невнимательно играешь.

Тебе, голубь мой сизокрылый, шах с потерей ладьи.

– Это вы, Иван Игнатьевич, невнимательно играете! – усмехнулся Маркиз. – Вам, между прочим, мат!

– Ах ты, г… голубь! – старик сердито сверкнул глазами. – Отвлек пожилого человека своими пошлыми расспросами и заманил в примитивную ловушку! Так порядочные люди не поступают!

Давай, сизокрылый мой, сообразим еще одну партийку!

– Нет, Иван Игнатьевич, дела зовут! – Маркиз потянулся, хрустнув суставами.

– Ты уж, голубь мой, думаешь, что я все про всех знаю, как главный компьютер ФСБ!

– А что – разве это не так? Не все или не про всех?

– Все и про всех, сизокрылый мой, – это, конечно, перебор, – старик хитро усмехнулся, – но кое-что и кое про кого я действительно знаю… он выжидающе замолчал.

Леня достал из кармана бумажник и выловил оттуда пару красивых зеленоватых купюр.

– Какая понятливая нынче молодежь пошла, Иван Игнатьевич показал классический фокус «исчезновение карты», и американские купюры словно растворились в воздухе, – а твой цитрус в этот час наверняка обедает в «Беременной монахине».

Через десять минут Леня припарковал машину в узком переулке, выходящем одним концом на Екатерининский канал.

Леня поправил прическу, смахнул с плеча несуществующую пушинку и направился к дверям заведения.

За дверью его встретил рослый детина в длинной монашеской рясе и с лицом преуспевающего разбойника с большой дороги.