Демон ночи

Однажды ночью, во время передышки между любовными играми, Тамлин имел с Ваньей серьезный разговор.

– Я должен отправиться в обитель ночных демонов, Ванья, – сказал он. – Они давно уже зовут меня, но я делаю вид, что не слышу. Теперь дело приняло серьезный оборот.

Она прижала его к себе.

– Когда ты должен отправиться туда? – спросила она.

– Прямо сейчас, среди ночи. Но я скоро вернусь. Я вернусь обратно до наступления рассвета.

– Они собираются наказать тебя?

– Наверняка! Но что для меня их осуждение? Просто мне нужно держаться подальше от долины Людей Льда, и все.

– Поскорее возвращайся, Тамлин! – попросила она, прижавшись губами к его щеке. – Я не могу жить без тебя, Я знаю, что тебе этого не понять, ты не испытываешь подобных чувств, но я люблю тебя. Тебе нужно только мое тело, оно удовлетворяет тебя. Но я питаю к тебе другие чувства. Ты наверняка заметил это по моим ласкам, по моему голосу и моей глубокой преданности тебе.

Смущенно улыбнувшись, она продолжала:

– Наверняка я веду себя глупо. Влюбиться в демона! Если бы ты еще был добрым ангелом, это еще куда ни шло… Но ты просто невозможен! В мыслях у тебя одна только дьявольщина!

– Ты никогда не была бы счастлива с ангелом, – самодовольно заметил он.

– И все-таки однажды… – задумчиво произнесла она.

– Что однажды?

– Нет, ничего.

Она сочла мудрым ничего не говорить о том, как он спас ее от Тенгеля Злого.

Но Ванья часто размышляла об этом. Неужели он спас ее только для того, чтобы лечь с ней в постель? Ведь это было задолго до того, как она созрела для этого. У него были тысячи возможностей удовлетворять свое сатирское вожделение, но он хотел ее. Только ее!

Обхватив ладонями его голову, она погладила его по жестким волосам. Самое лучшее было не задавать слишком много вопросов.

Тамлин не проявлял к ней никакой нежности даже перед началом акта спаривания – с его стороны не могло быть вообще никакой нежности.

И в ту же минуту Ванье стало не хватать его. У нее была потребность отдавать ему всю свою любовь. Он принимал все это с презрительной усмешкой, но запрещал ей, однако, целовать его лицо, губы, шею и руки. То, что она целовала его тело, было не в счет, это входило в их эротический арсенал.