Демон ночи

Волки ничего не предпринимали. Если какой-то демон подлетал слишком близко, оба животных издавали глухое рычанье и оскаливали большие, белые клыки. Большего им не требовалось делать, чтобы отпугнуть демонов.

В одном Ванья была уверена: если бы не эти волки, ночные демоны разорвали бы ее на куски.

Или… Возможно, все-таки нет? Что-то еще удерживало их от прямого нападения на нее.

И она подумала, что знает, почему так происходит. Может быть, они понимали, что она – это та самая женщина, о которой рассказывал Тамлин? Ведь он должен же был что-то рассказать им о ней! И теперь они хотели выпытать у нее, кто она такая.

Но она не должна была предавать Марко. Ей следовало молчать…

Внезапно она обнаружила, что совсем забыла о своем поручении. Она явилась., сюда не для того, чтобы спасти Тамлина. Перед ней стояла совершенно иная задача.

Лишить Тенгеля Злого власти над ними.

Как же это сделать?

Пройдя через ворота, они остановились у входа в огромный зал. На другом конце зала находился высокий подиум, на котором восседали самые важные из демонов.

Ванья стояла совершенно неподвижно.

Ее чувства были напряжены до предела.

Что-то странное было в самом воздухе этой пещеры – или зала. Это помещение напоминало мавзолей, хотя, конечно, абсурдно говорить об этом здесь, где никто не мог умереть.

И то, что окружало ее, было не воздухом. Здесь не было ни земли, ни воды, ни тумана, ни дыма, здесь была какая-то неведомая субстанция, порой настолько плотная, что казалась овеществленной. Все очертания были тусклые, словно проступающие через толстое, дымчатое стекло.

И все существа, казалось, плавали в этой жидкости, вернее, в какой-то слизистой массе.

Тем не менее, будучи погруженным в эту странную, дурно пахнущую субстанцию, можно было дышать! Значит, здесь все-таки был воздух.

Но какой стоял запах! Воздух в зале был настолько тяжелым и спертым, что Ванья просто дрожала от отвращения.

Это пристанище Тамлина! Ничего удивительного в том, что он выбрал себе именно женщину!

Только теперь она увидела разницу между ним и собой – ту самую, на которую указывал ей Марко.

Но это не могло изменить ее отношения к нему. Их отношения носили человеческий характер, и забыть его она не могла.