Награда

Фельдманов и тысячи других евреев предали на родной земле. Кто и когда мог это предвидеть?

Роберт внимательно наблюдал за девушкой, пытаясь понять, что ее так мучит, хотя и догадывался, что причина ее страхов — в прошлом, в годах оккупации.

На этот раз оставить его и вернуться в Париж оказалось еще труднее. Роберт звонил ей каждый день, узнать, все ли в порядке. Он не настаивал на ее немедленном переезде в Нью-Йорк, а также на свадьбе, а сама она об этом не заговаривала, но думала чаще, чем хотелось бы.

Наконец через полтора месяца после возвращения в Париж Гаэль приняла решение.

На первый взгляд все здесь оставалось таким же, как она помнила, и только увидев дом, она поняла, что произошло. Весь прекрасный фасад средневекового здания был исписан всякими гадостями:

«Предательница… коллаборационистка… шлюха…»

Когда Гаэль читала все это, у нее едва не разорвалось сердце.

«Убирайся в ад, чертова дрянь, там тебе место!..»

Они действительно так думали! Какое счастье, что до этого момента не дожили родители!

Глядя на изуродованные стены, Гаэль поняла, что это никогда не кончится. Ее заклеймили навечно, не потрудившись узнать правду, за грехи, которых она не совершала.

Ее затошнило от омерзения, и фермер, сопровождавший ее, печально признался:

— Я пытался стирать, но эта гадость тут же появлялась снова.

"Ему тоже было не по себе. Что бы ни сделала девушка, с ней поступили слишком жестоко. Ее, совсем девчонку, испуганную и несчастную, защитить было некому, особенно после гибели отца и брата, с полубезумной матерью-инвалидом… Да и потом, она не единственная, кто продавал себя за кусок хлеба, если только в этом заключается ее вина!

Этот умудренный жизненным опытом пожилой мужчина оказался более терпимым, чем остальные.

— Я поговорил с каменщиком: можно заменить некоторые фрагменты стены или выкрасить.

Но Гаэль знала, что в этом случае выход только один.

— Продайте его…

— Простите?

— Я хочу продать поместье.

Гаэль слышала, что парижане, которые смогли как-то сохранить деньги, а также иностранцы с удовольствием приобретали во Франции земли и имеющую историческую ценность недвижимость. Особенно сейчас спрос был высок, поскольку продавцам отчаянно требовались деньги и можно было покупать задешево.