Награда

"

"Гаэль молча покинула комнату, намереваясь вернуться позднее, и отправилась на кухню, где надеялась поговорить с Аполлин.

— Клянусь: ничего дурного никогда я себе не позволяла.

Старая домоправительница повернула к ней каменное лицо:

— Я тебе не верю, и никто не поверит. Ты продавалась за еду.

Да, так поступали многие, но только не Гаэль, а если бы даже и пришлось, то исключительно ради матери. Бог миловал, обошлось.

— Ты спала с врагом, и никто об этом здесь не забудет: клеймо шлюхи будет на тебе всегда. Ты опозорила родителей и всех, кто когда-то тебя знал.

Гаэль с ясностью вдруг поняла, что этот момент определяющий в ее жизни. Первым был день, когда забрали Ребекку, а вторым — когда немцы расстреляли отца.

Она зашла к матери, но та отвернулась к стене и отказалась говорить. Следующие три недели Агата не прикасалась к еде, если не считать нескольких глотков воды и крошечных кусочков хлеба, зато постоянно пила снотворное. Она была слишком слаба, чтобы разговаривать, но когда видела дочь, взгляд ее был полон презрения и ненависти.

Гаэль вызвала доктора, но и он не смог ничего изменить — мать по-прежнему отказывалась есть. Через три недели добровольной голодовки у нее началась пневмония, и она совсем не вставала с постели. Гаэль так и не нашла возможности рассказать ей о картинах и спасенных детях, мать не позволяла ей даже взять ее за руку. Стоило Гаэль ее коснуться, и она вздрагивала как от удара током: ее дочь изменница, предательница, и она не желала иметь ничего общего с ней.

Умерла Агата тихо: просто закрыла глаза и вроде задремала, но внезапно вздохнула, произнесла имя мужа, и все… Она так и не оправилась после смерти мужа и сына, война ее доконала.

Гаэль осторожно закрыла ей глаза и натянула одеяло на лицо. Через несколько минут в комнату вошла Аполлин, сразу поняла, что случилось, и процедила сквозь зубы:

— Ты убила мать.

— Нет! — наконец не выдержала Гаэль. — Ее убила война, как и нас всех: тебя, меня, моего отца и брата, твоего сына, тысячи еврейских детей.

Никто из нас не остался прежним, а я совершенно не такая, какой ты меня выставила. Впрочем, твое мнение мне безразлично: главное — что знаю о себе я сама.

Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.

Два дня спустя мать похоронили. Гаэль приказала Аполлин не показываться на церемонии: не хотела, чтобы ненависть старухи помешала ее скорби, — за девятнадцать лет жизни натерпелась достаточно.

— Убирайся из дома! — наутро после похорон велела она Аполлин.