Награда

Только весной Гаэль смогла наконец говорить о Пьере без слез, хотя эту потерю ей никогда не забыть.

Доминике она звонила крайне редко, говорила ледяным тоном, больше не пытаясь сблизиться с дочерью.

Как-то они с Кристофером гуляли в парке, присели у озера передохнуть, и она ни с того ни с сего вспомнила про Ребекку. Кристофер знал эту историю: ведь именно из-за потери лучшей подруги Гаэль согласилась стать хранителем музея. Сегодня она впервые рассказала о Жакобе, который вылез из окна и скрывался за трубами канализации, как она прятала его в сарае, а потом отвезла в безопасное место.

— Ты никогда не пыталась узнать, как сложилась его судьба?

Если он выжил, то теперь это взрослый мужчина.

— Нет, — тихо ответила Гаэль. — Но были и другие, много…

Она вспомнила о девятилетней Изабель, которую везла на тракторе, о младенцах, других детях, которым грозила смерть.

— Я никогда не могла понять, как это возможно — отдавать детей в чужие руки, но другого способа их спасти не было.

Она рассказывала о смельчаках из Шамбон-сюр-Линьона, о протестантских пасторах, о членах ОСИ.

— Я работала с ними до самого конца оккупации. И делала это в память о Ребекке: ни ее саму, ни Лотту, ни ее братьев или родителей я спасти не сумела.

Для Кристофера это оказалось открытием. Гаэль не любила вспоминать о войне — слишком тяжело и болезненно, особенно о ложном обвинении в сотрудничестве с немцами.

— Мы все работали тайно, а друг друга не знали. После освобождения все вернулись к своим занятиям. Даже тех, кого знала, я больше не видела. Мы сделали все, что могли, но так и остались безымянными. У всех были свои причины. Для меня такой причиной стала Ребекка.

— Почему ты раньше никогда не говорила о детях? — спросил Кристофер, совершенно ошеломленный тем, что услышал. О картинах, которые она спасла, он знал, но не о детях.

— Не знаю. Просто не могу говорить о войне.

Гаэль осеклась, не в силах подобрать нужное слово.

Кристофер обнял жену, прижал к груди, и она снова заплакала.

— Я так долго спасала чужих детей, а своего не смогла…

— В этом нет твоей вины. Ты же слышала, что сказали доктора: дети с менингитом в таком возрасте редко выживают.

— Дети погибали и в войну, но кого-то мы сумели спасти.

Он кивнул, в который раз подумав, что его жена совершенно необыкновенная.