Награда

Гаэль снова вздохнула, прежде чем ответить, и философски пожала плечами:

— Придется научиться жить без нее. Это рано или поздно случается со всеми родителями. Дети идут своим путем. Я не могу цепляться за дочь, тем более что ей не терпится окунуться во взрослую реальную жизнь. И хоть Доминика наполовину француженка, никакой связи с Францией не чувствует и после колледжа собирается жить в Нью-Йорке.

— А разве сейчас у нее не реальная жизнь? — удивленно вскинул брови Кристофер. — Мне кажется все вполне реальным.

— Дети вообще мало когда чувствуют себя счастливыми. Они считают, что их родители сущие чудовища, выжившие из ума, тупые и злобные. К сожалению, наши достоинства они обнаруживают гораздо позже: либо когда нас уже нет, либо когда сами уедут на край света.

Видимо, такова уж родительская доля, но Кристофер считал это неблагодарностью.

— А ваши родители были такими чудовищами?

Он явно хотел побольше узнать о ней — словно чувствовал, что она многое скрывает.

— Нет, это не про них. У меня была очень замкнутая мать, не от мира сего. И война только ухудшила ее состояние. Она жила в постоянном страхе. После того как расстреляли отца за участие в Сопротивлении, брат месяцем раньше погиб под колесами немецкого грузовика и нацисты отобрали у нас дом, она совсем слегла и больше так и не оправилась.

Гаэль умолчала о своей главной трагедии, лишь заключила:

— Мы все заплатили очень высокую цену.

— Я был с Шарлем де Голлем в Северной Африке, — вдруг признался Кристофер.

Гаэль не хотела ни спрашивать, ни уточнять. Иногда обстоятельства вынуждают делать то, о чем нет желания говорить.

— Я был очень молод, — продолжил Кристофер, — всего восемнадцать. Мне довелось многое пережить, и я не хотел бы снова пройти через это.

Гаэль согласно кивнула и решительно сменила тему: стала расспрашивать о музыке к фильму, над которой он сейчас работал, и призналась, что просто влюбилась в ту мелодию, что прослушала в записи.

— Она вас тоже убаюкала? — рассмеялся Кристофер. — Это происходит почти со всеми, кто ее слушает. Мне следовало бы продавать ее как снотворное.

— Да, вы правы, — смутилась Гаэль. — Было ведь поздно, я ужасно устала, но, пока не отключилась, слушала с удовольствием.

Оба рассмеялись.