Дело спящей красавицы (СИ)

— Ой, — выдохнула Иришка, но не от испуга, а потому что, похоже, забыла помешать что-то в чугунной сковороде.

Кухарка принялась колдовать над посудой, а Фома спокойно предположил:

— Мертвый он вряд ли сможет утащить что-нибудь. Это даже хорошо, что он того…

— А что же произошло? — вновь спросила Арина Родионовна.

— Сейчас узнаем. Пойдемте, поспрашиваем нашего гостя, зачем он пришел.

— Так он же того… — напомнила Иришка и забавно высунула язык. — Мертвый он.

— Наш Павел Филиппович сможет его и дохлым разговорить, — гордо сообщил Фома и направился к лестнице и оттуда уже возмутился, — зачем мертвяка в мой ковер завернули?

— Ковер — это громко сказано, — фыркнула Любовь Федоровна, вышагивающая в холле.

 — Тряпка какая-то молью поеденная. И коты его мочить от угла начали. Давно пора было его выбросить.

— Виноградова обещала новый тебе купить, — сказал я Питерскому, но Любовь Федоровна не возражала, лишь кивнула.

— Новый — это хорошо, — улыбнулся парень.

— Арина Родионовна, закройте пожалуйста офис, — распорядился я.

 Девушка кивнула и быстро направилась выполнять просьбу. Я же вошёл в кабинет и щелчком поставил тотем, готовясь к допросу.

Забывчивость, или долгие проводы

В углу кабинета появился тотем, который уставился на меня красными глазами и зло защелкал зубами. Я же активировал плетение «фонаря Харона», и в кабинете мигом стало холодно.

— Явись! — приказал я уверенно.

В плотном тумане проступил силуэт курьера, который сидел в углу, обхватив руками колени.

Он всхлипывал и вертел по сторонам головой, словно бы не понимал, как здесь очутился. Такое поведение после смерти было нормальным. Видимо, курьер ещё не осознал, что с ним произошло. Или не хотел принимать.

Я немного напитал призрака силой, чтобы вытащить его в материальный мир, и погасил фонарь. Туман рассеялся, но гость, тихо подвывая, так и остался сидеть в углу.

Я подошёл к нему и строго спросил:

— Кто ты?

Призрак поднял голову, растерянно взглянул на меня.

В светлых глазах его колыхалось сомнение и какая-то детская обида. Несколько секунд он молчал, словно пытаясь вспомнить свое имя. И я удивлённо поднял бровь. Это было необычно. Призрак всегда сохранял память телесной оболочки. Тем более, он был совсем еще свежим духом, который еще не успел рассеять знания о себе. Но здесь…

— Не знаю, — тихо ответил гость и шмыгнул носом.

— Как так? — вырвалось у меня.

Такое было впервые в моей некромантской практике.